am. journal

]

Ну вот, приехали. Проснулся в поезде на нижней полке – Е. как залезла сразу после посадки типа «почитать», так и отрубилась, проспала до самого утра.

За окном мелькали уже знакомые пейзажи, и ярко светило солнце. Но когда я зашел в сортир, где было открыто окно, то понял, что за бортом не просто холодно, а очень холодно. Как так получается? Странное какое-то лето.

Ну вот, путешествие окончилось, всё стало как обычно. Уже много раз отмечал, но тут эффект как-то особенно заметен. Или я просто пригляделся внимательнее? Все эти перемещения очень напоминали сон. Не как эпитет, типа «Это какой-то сон!», а структурно. Не было плавности, единства восприятия. Лишь только мы уселись в поезд и поехали, как Пенза начала стремительно растворяться, и уже к ночи от неё почти ничего не осталось. Это был сон о поезде. Он быстро закончился и начался сон о Москве. Тут уже и поезд вспоминался крайне смутно, было ощущение, будто это совершенно нормально – Москва. Менялись пейзажи, мы что-то делали, куда-то шли, покупали билеты, ели в кафе. Все это было так естественно, но именно как во сне. Где-то там, за границей восприятия, воспоминания сохранялись, но чисто номинально, как некая опора, база. Ведь и во сне мы, как правило, ощущаем себя собой, говорим на том же языке, ведем себя более-менее стандартным образом, но в каких-то новых рамках, почти без связи с явью. Уже в Турции я поймал себя на мысли, что мне очень трудно вспомнить нашу квартиру. Более того – мне не хотелось этого делать. Это тоже тактика сна – он как бы отгораживается от реальности, создает что-то вроде пузыря, некую иллюзию изоляции. И дело тут не в том, приятный это сон или не очень. Он ценен именно как сон. Там что-то происходит. Что-то новое. Ценность заключена именно в этой новизне. Сознание как бы отворачивается от реальности, отказывается её признавать. Опирается на неё, но делает вид, что её нет. Вот и тут почти то же самое.

Именно – время не удлиняется, оно останавливается, рвется. Будто жизнь попала в студию монтажа, и в неё вклеили совсем другой кусок. Вот сейчас мне не кажется, что прошло очень много времени с момента нашего отъезда. Какая у сна может быть продолжительность? Секунда? Минута? Час? Просыпаешься, и будто отходишь в сторону от целой жизни. И вот уже от сна почти ничего не осталось, кроме сознания, что он все-таки был.

Интересно, как ощущают себя люди, которые все время болтаются туда-сюда? Ведь это тоже становится чем-то вроде рутины. И как же тогда «спать»? Что они должны сделать, чтобы испытать нечто подобное? Не получается ли, что эти фоторепортеры и прочие «путешественники» все время живут во сне? Или у них развивается что-то вроде бессонницы?

Приехали, зашли в дом, оглянулись по сторонам. Какое всё странное! Но это лишь несколько мгновений, а потом сон начинает ослаблять свою хватку, мир вокруг становится всё конкретнее и конкретнее, и вот уже понимаешь – пора вставать. Опять это всё! Но ничего, проходит еще несколько минут, умываешься, включаешь телек, завариваешь кофе, и жизнь становится тем, чем надо. Доброе утро!

С натуры:

Мы фотки вновь переберем –
смотри-ка, было!
Еще не поросло быльем
и не кобыла –
Pegas Turistik прокатил
туда-обратно,
не покусал нас крокодил,
все было внятно,
определенно, что хотели – получили.
Хотя, понятно, не Гавайи, и не Чили…

Надо сказать, что на нашем корпоративном календаре, что висит в комнате Е. как раз на только что перевернутой странице «Июль», изображена дамочка на пляже в обнимку с крокодилом. И надпись: «Новые впечатления, новые друзья».

И из моря

[Jul. 4th, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

Самолет у нас вылетал утром, а автобус должен был заехать вообще в 05.10, так что поставили будильники на пол пятого. Встали затемно, такое впечатление, что зима и нужно идти на работу. Странное ощущение. Но поднялись, умылись и подобрали остатки вещей и проводов. М. купила турецкого фруктового вина, да всего другого по мелочи набралось много – чемодан получится увесистый. Еще нам обещали собрать завтрак – но это так, условность. М. сказала: «Вот оказывается, сколько мы должны были съедать за завтраком!» Мда… кошкам доставалось гораздо, гораздо больше. Официанты уже начали делать М. замечания, говорили: «Слишком много cat!» Но М. не могла оставить их голодными – так и вились. И вот нам тоже собрали продуктовый набор – два кусочека колбаски и помидор. Но зато автобус ждать не пришлось. Поехали. Вокруг была ночь и какой-то туман. Последствия вчерашнего «шторма» еще давали о себе знать.

Приехали в аэропорт, опять прошли очень быстро. Погуляли по магазинам. Какая там была толчея! Раньше ничего подобного не видел. Но все равно купили еще шоколада – какую-то коллекционную жестяную коробку «Starbrook» со всеми раритетами в «одном флаконе». Можно будет прямо инсталляцию сделать из фантиков – красота неземная. Потом прилетел наш самолет, и нам пришлось полчаса ждать, пока народ выйдет, а его подметут и заправят. Я так понимаю, что он летает туда-сюда только с паузами на эти почти гигиенические процедуры.

Летели хорошо, почти не трясло. Только что-то было с кондиционированием не то – душно и жарковато. Но зато забрались на 11.000 метров, и видимость была отличная – всё разглядели внизу. Там круглые поля! Ну, точно как в Солнечном городе. А я еще думал, что это дурацкая выдумка. Не, все так. Зачем это нужно, не представляю… Может быть так поливать удобнее? Воды мало, земли много? Чудеса.

Тут и Домодедово порадовало. Впервые мы перешли границу так быстро, ну минут может быть за двадцать. Но зато когда получили свой чемодан, который ехал как багаж, обнаружили, что он «упал с самолета» – один болт совсем выпал и потерялся, рама перекосилась, и одна стойка вылетает. Инвалидный такой чемодан. Но кое-как покатили. Решили поехать на такси. Забавно утроено. М. вообще отказывалась ехать за такие деньги, но в результате мы уменьшили цену вдвое с 2.600 до 1.200. Везла нас какая-то тетенька шофер, прямо как из сериала. Хорошо, надо сказать, ехала. Бодро и как-то спокойно. Не влипли ни в одну пробку, но двигались больше частью в объезд. Не меньше часа. Так что вроде не так уж и дорого. Нас вот от вокзала до дома везут пять минут за 200 руб. почти что по прямой. А тут такой пилотаж. К тому же приятно было прокатиться по прохладной светлой Москве.

Доехали до Казанского вокзала, сдали свой бедный чемодан в камеру хранения и пошли гулять. Мы бы и на поезд «Пенза» успели – он должен был отойти через 15 минут.

Дошли пешком по Краснопрудной улице через Нижнюю Красносельскую до Елоховской церкви. Этой дорогой я шел зимой на вокзал, когда мы гуляли в этом районе с ВЧ. Там поблизости еще какой-то стеклянный торговый центр, и мы нашли в нем симпатичное итальянское кафе с Интернетом и остались часа на два.

С натуры:

Ветер и солнце над переплетением рельс –
фото на память
трое в очках как шпионы болтаются здесь,
кончили плавать
и собираются вновь возвратиться туда,
где без прибоя
и без камней обходиться придется. Слюда
сразу, без боя
вновь победила хрусталь, свечка в окошке.
Кто вас на завтрак кормил, бедные кошки?!

К вокзалу подошли все-таки рановато и зашли в «Московский», хотя вид у него был какой-то нежилой. Но нет – работает. Побродили по первому этажу. По сравнению с турецкими магазинами – это просто сокровищница Али-бабы! М. было просто не вывести, говорила, что истосковалась по визуальным впечатлениям. В итоге даже купила себе серебряное ассиметричное колечко с камешком под странным названием кордиерит. Мы думали что «кардиорит», что-то такое сердечное. Но нет, читаем:

«… Кордиерит [от имени франц. геолога П. Кордье, P. Cordier (1777 – 1861)], иолит, дихроит, минерал, сложный алюмосиликат алюминия, магния и железа; химический состав (Mg, Fe)2AI3[AISi5O18]. Кристаллическая структура К. характеризуется кольцевым строением и аналогична структуре берилла. Кристаллизуется в ромбической системе. Встречается в виде призматических кристаллов, неправильных скоплений, зёрен и т. п. синевато-серого, синего, фиолетового или бурого цвета; иногда бесцветен. Твердость по минералогической шкале 7,0 – 7,5; плотность 2600 – 2660 кг/м3. Характерен дихроизм, отчётливо заметный в прозрачных зёрнах. Легко выветривается с образованием талька, слюд и др. вторичных минералов. К. образуется в условиях контактного метаморфизма за счёт горных пород, богатых алюминием и магнием. Прозрачные разновидности употребляются в качестве драгоценного камня…»

Когда взял чемодан из камеры хранения, то он почти совсем распался на детали. Еле докатил. Но зато потом мы очень симпатично устроились, и всё стало замечательно. Поехали. А когда все уснули, я еще послушал «Акустику» приметно до середины. Оч. было приятно. Было отчетливое ощущение – нужно послушать именно это. Редкий случай возвращения динамического качества.

А в соседях на верхней полке спал мужик. В его в ушах торчали наушники, и было отличное слышно, как в них на полную громкость орет какая-то бесконечная песня типа «Руки вверх». И он спал в этом аду! Итс импосибл! А еще нас постоянно преследовали капризные дети, и в самолете, и поезде. Один, совсем еще маленький, кажется умел говорить только одну фразу: «Не надо!» Но нам это почти не мешало.

Долмушка

[Jul. 3rd, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

М. и Е. сегодня подхватились рано, где-то в полседьмого. Сидели на балконе пока, не включились цикады. Именно что включились, наверно для того чтобы начать оглушительно стрекотать им нужно прогреться на солнце. И уж тогда они вступают все хором.

Е. с вечера накрутила себе косичек, а утром расплела. Сделала себе средневековую прическу. Устроили фото-сессию. Сначала в комнате, потом на балконе, а потом и на улицу вышли, прошлись по нашей Sokak 107 и поснимались на фоне пальм, фикусов и олеандров. Вчера шли по переулку, заставленными турецкими такси. М. сказала: «Какая-то улица такси. Такси сокак. Сокак долмуш!!!» Сказали, что раньше М. была Мушка, а теперь стала Долмушка! И в этой долмушке едет Вася.

Вчера вечером снова ходили по переулкам. Потом, так или иначе, пришлось вырулить на Sunset Sokak, где уже сплошные зазывалы, или как мы их называем завывалы. Потом М. захотела сока, а Е. – шоколада. И мы пошли искать магазин поприличнее, так как сок далеко не везде. На набережной у пирса, где солнечные часы и Burger King, купили апельсинового сока и две шоколадки – с апельсином и фисташками. И на кассе еще карты для Е. Шли по набережной к нашему отелю, Е.ела шоколад, откусывая прямо от плитки. Шли мимо нашего мороженщика, интернет-кафе с креслами, подвешенными на крючья, мимо ресторана, где играла «Ванесса Мэй», мимо отеля Fame. Потом расположились на чуть влажных шезлонгах и стали смотреть во тьму, где море сливается с небом, на далекие огни Анталии, на наш пирс, освещенный фонариками. А море все говорило: «Ш-ш-ш-ш-ш… Ш-ш-ш-ш-ш… Ш-ш-ш-ш-ш…»

С натуры:

Горы в тумане, солнце сочится
сквозь облака.
Между камней черепица –
осколок. Пока
рыбок с пирса хлебом кормили
(пираньями жрут)
ближе еще на полмили
горизонт, и вот тут
к зонтикам на подмогу небесная пелена.
Еще нити виток вокруг отпуска веретена.

Картина маслом

[Jul. 2nd, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

Наконец-то приснился связный сон. Сюжетный. Там было много линий, некоторые почти совсем не помню, но про одну – сохранилось.

Будто я собираюсь купить велосипед, но за ним нужно ехать в Москву. Подвезти вызвался Петя, который отчасти был и СК, так как женой у него была Рита. А дочь все-таки собственная, Петина. Оказалось, что машину свою он отдал в ремонт и ехать может только на мотоцикле. У этого мотоцикла имелась коляска и еще одно странное приспособление. Вот как мы должны были сидеть: Петя за рулем, Рита с дочерью Пети в коляске, а я впереди коляски на искусственно приделанном сидении, похожем на старинное стоматологическое кресло.

Разместились, поехали. Было утро, но народу на улицах довольно много, никто не соблюдает никаких правил движения, и поэтому Пете приходится совершать всякие крутые повороты, маневрировать. Почти сразу я начал с этого кресла съезжать, а когда мотоцикл резко затормозил, то вообще чуть не свалился. Оказалось, что я пренебрег ремнями безопасности – ими нужно было пристегнуть ноги. В двух местах, такими кольцами. Они очень напоминали ремни безопасности для верхней полки в вагоне, которые мы называем «шлейкой». (До этого я их как-то прикрутил, но неудачно, и тогда я просто бросил, но они начали волочиться по земле, звякая своими металлическими креплениями.) Вообще кресло было сделано из оргстекла, каких-то алюминиевых трубок и имело узкие подлокотники, обшитые дерматином. Наконец я уселся по всем правилам – ноги плотно прижаты ремнями к пластинам оргстекла, сам сижу ровно, и центр тяжести пытаюсь переместить максимально дальше вглубь кресла. Руки на подлокотниках. Жалко только, что ноги ни во что не упираются, так что при резком торможении, я наверняка снова съеду вперед.

И вот мы едем по городу, пробираясь к трассе. Я понимаю, что уже эта поездка по городу длится очень долго, а впереди еще шестьсот километров, и еще столько же обратно. О том, как же мы еще и велосипед повезем, я пытаюсь не думать. Причем ясно, что в относительной безопасности я лишь тогда, когда сижу ровно, не шевелясь. Значит, все эти часы мне придется проехать в почти полной неподвижности. Очевидно, это будет очень болезненно, почти невыносимо. Но я собираюсь мужественно терпеть. При этом мы вполне непринужденно беседуем, то есть компания у нас дружная. Мотоцикл едет все быстрее, и я, с одной стороны, радуюсь этой скорости, потому что она сокращает время поездки, а с другой стороны ощущаю себя очень уязвимым. У меня нет ни шлема, ни других средств безопасности. Я как таран – впереди мотоцикла. И даже ветер холодный, и несколько часов простого сидения на сквозняке чреваты болезнью.

И вот мы все ближе и ближе к окружной…

Тут я проснулся. Испытал огромное облегчение от того, что ехать никуда не надо. Не то чтобы это было страшно, или я искал повода не поехать. Нет, я понимал, что я все-таки поеду за этим велосипедом.

Очень, очень показательный сон. Просто картина маслом.

С натуры:

Неделя у моря, по сути, единственный шанс
коснуться лета,
будто дорога, простор и скрипит дилижанс.
Пространство согрето
до нужной температуры (компенсируется водой),
ветерок в придачу.
Голым ходить, заниматься одной ерундой.
И только не говорите про дачу –
там комары и земля, или пруд со скользкою глиной.
Никогда не поверю, что кайф, там где куст с этой… малиной!

Постепенно превращаюсь в Боза. И цветом как негр, и камни как гармониумы – «смотри, какой хорошенький»!

Вот ведь – Word отказывается признавать существование слова «негр», «негритянка», «негритенок». (Вот ведь! Это только у Е. А мой компьютер знает!..)

Когда ходят на балконе?

[Jul. 1st, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

Ну, вот и июль.

После так называемого полдника мы снова идем на море. Тени уже удлинились и вскоре солнце должно зайти за здание нашего отеля, а потом и за гору. Становится прохладнее и жар камней очень приятен. Вылезая из воды, хочется в них завернуться, зарыться. Попутно разглядывая или строя всякие конструкции на пределе устойчивости. Пляж постепенно пустеет. Служители бродят между рядами и расставляют шезлонги по местам, выравнивают шеренги.

Вода всё время чистая, прозрачная. Ни водорослей, ни подозрительного мусора, ни пены. Эти сравнения со стеклом или хрусталем кажутся избитыми, но что делать, если это так и есть. Перед отъездом, когда мы собирали чемодан, М. шутила – предлагала взять с собой нашу хрустальную вазу – гладкую, толстостенную, зеленоватую внизу. Не, вазу брать не обязательно – в неё можно погрузиться в любой момент. Море очень, очень похоже на эту вазу. Только еще и шевелится.

Иногда на горизонте появляются яхты. Странно, что так редко, ведь рядом пристань. И яхт этих там видимо – не видимо.

Вчера оказался запертым на балконе. Ночью пошел сфотографировать ландшафт и дверь прикрыл – так чтобы кондиционер продолжал работать (у нас тут автоматика, блин). А потом Е. попыталась зайти ко мне и не смогла! Потыркалась, но, увы – дверь не поддавалась. Ничего не смогла сделать. Я отправил её к портье, а сам уселся на пол и стал ждать. Е. все не возвращалась, но появилась М. Не сразу меня заметила. Я ей объяснил в чем дело – через звукоизоляционное стекло это не так просто сделать. И М. поковырялась и нашла в чем фокус. Открыла. Через некоторое время подрулила и Е. со служащим. Отправил его назад. Понимал бы он по-русски, я бы объяснил ему про коварство расставленных архитекторами (или кем там?) ловушек. Вполне можно остаться на этом высоченном четвертом этаже днем под солнцем без особых надежд на освобождение. Вот ведь! Что-то вроде Е. – застрял в стуле!

С натуры:

Время не просто стало длинней –
началось с нуля.
Незатейливая вереница дней
без ветрил и руля.
Вторник от четверга чем отличить?
Записью в дневнике.
Время суток – углом, под которым лучи
отражаются. Вдалеке
притаилась набережная реки,
но плывем течению вопреки.

Посмотрели «Малхолланд драйв» – наконец-то с начала и до конца без перерывов. Клёвое кино, дошло с десятой попытки, да и то не до конца. Линч – чемпион по запутыванию узлов.

Галька и гештальт

[Jun. 30th, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

Вчера вечером посмотрели документальный фильм про художника Ефима Честнякова. Он начал рисовать еще до революции, приехал из деревни учиться у Репина и т.п. Поучился, хотя они ему говорили, что «не могут его ничему научить», что он и так уже движется в правильном направлении и ему нужно лишь продолжать движение. А потом началась первая мировая, а потом революция. И он вернулся обратно в свою деревню и до семидесяти или даже больше лет рисовал, рисовал и рисовал своих сказочных крестьян и их полумифическую жизнь. Рисовал на чем придется, раздавал или складывал в сарай. Его работы обнаружили только после смерти, долго и нудно реставрировали, а потом развесили по музеям.

Продолжаю читать «Лайлу». Кусок про пластинку с новой замечательной мелодией заканчивается так: «… Динамическое качество появляется как-то неожиданно. Пластинка же на некоторое время приглушила ваши статиче6ские структуры так, что вокруг вас засияло Динамическое Качество. Оно было свободным, безо всяких статических форм. Второе же благо, которое побудило вас рекомендовать её друзьям, даже когда ваш собственный энтузиазм иссяк, – это статическое качество. Обычно вы ожидаете статического качества».
Хочется добавить, что ощутить его как качество почти невозможно. Единственное, для чего оно может сгодиться, это как раз ощущение статики, надежности. Т.е. главная его функция – быть незаметным.

С натуры:

Встречаю на пляже знакомые камни,
поглажу: «Привет!»
Размажу по боку соленые капли.
Солнцем нагрет
почти как живой. Шершавый, горячий
тихонько лежит.
Внимательный – всей поверхностью зрячий.
Вот кто решит
задачу на поиск лучшей из форм,
всё ему в помощь – и солнце, и шторм.

Похоже, камни невозможно увезти. Они уже не будут такими горячими, не будут такими блестящими. Их не будет так много. Камень на полке, или даже в саду камней – это уже совсем не то. Несмотря на то, что его так легко отделить от пейзажа, камень становится чем-то другим. Примерно как лиса в зоопарке это не та лиса, которую видел в окно бегущего поезда, и тем более, блуждая по лесу.
У гештальта есть части, но они не могут быть отделены без утраты смысла. Но все равно хочется. Но сам их немалый вес намекает на то, что этого делать не надо.

И еще из «Лайлы»:
– Ты на пенсии?
– Я писатель, – ответил он.
– О чем ты пишешь?
– Большей частью о путешествиях, – откликнулся он. – Я путешествую, смотрю по сторонам, обдумываю увиденное и пишу об этом. Многие писатели так поступают.
– Ты хочешь сказать, что мог бы написать о том, что мы видим сейчас?
– Конечно.
– Да кому это нужно писать о таком: ведь ничего же не происходит!
– Всегда что-нибудь происходит, – сказал он. – Когда ты говоришь «ничего не происходит», это значит, что не происходит ничего такого, что бы соответствовало твоему клише о чем-либо.
– Что-что?
– Трудно объяснить, – продолжил он. – Вот и теперь происходит нечто, а ты считаешь это неважным, потому что ты не видела такого в кино…

Буфет, буфек, буфут

[Jun. 29th, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

С натуры:

У пальм растрепанные жесткие волокна –
прическа Е.
Татуировка в виде интеграла бесподобна,
а в голове
в отличие от утреннего пляжа
не больше двух
присутствий. Жизни шерстяная пряжа
теперь как пух…
во всяком случае не стянута в узлы,
не спорт – халява, наподобие физры.

Чудеса турецкого правописания:

Hotel Golden Lotus
Система все вклучено.

10.00 – 24.00 Поол бар
10.00 – 24.00 Лобби бар
07.30 – 10.00 откритый буфет завтрак
12.30 – 14.00 откритый буфек обед
16.00 – 16.30 полник (чай торт и.т. дале)
19.30 – 21.30 откритый буфут ужен

Дни похожи друг на друга, поэтому, начав рассказывать про один день, вполне можно продолжить на следующий.

За выходные народ подтянулся – в обед ресторан был почти полон. Но все равно мы отыскали себе сравнительно тихий уголок. Некоторые блюда готовятся в реальном времени – повара стоят за жаровнями и что-то там жарят. Сегодня вот какие-то маленькие котлетки. Но за ними выстроилась немаленькая очередь. Но М. все равно дождалась этих котлеток – ими она собиралась кормить котят. Да! У этих наших кошек – котята. Они прячутся за кабинкой для переодевания, под кустами рододендронов. (М. говорит, что это олеандры…) Но в этот раз они куда-то убежали, и М. пришлось спрятать эти кошачьи котлетки в холодильник. Не понятно только – холодит этот наш холодильник или греет...

После обеда наступает тихий час. Я обычно не сплю, а М. – непременно. Иногда и Е. Но на этот раз обошлось без сна – мы снова продолжили разговор о пределе последовательности. Написал его с помощью кванторов – настоящее заклинание. По-моему, Е. это нравится, напоминает какую-то магию. В общем-то, поддакивает довольно успешно, может быть, даже что-то понимает.

К четырем часам мы все-таки поднимаемся со своих лож и спускаемся вниз – там буфет, всякие кексы, печенья и проч. Сидим в
плетеных креслах под ветерком. Архитектура нашего отеля такова, что он как бы продолжается пляжем, а сам создает большую и глубокую тень. Это они молодцы, придумали классно. Т.е. на солнце оказываешься только по собственному хотению, а так можно почти все время оставаться в тени.

Течение морской жизни

[Jun. 28th, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

С натуры:

Завтрак в компании дерзких котов –
окружают и просят
сыр, колбасу и т.д. Будь готов
поделиться. И в восемь
отправляйся на пляж занимать лежаки,
место под тенью,
по горячим камням ускоряя шаги
и готовясь к паденью
в эти радуги, блики, жидкий хрусталь,
флэшкой враз ухватив беломорскую даль.

Так нам, во всяком случае, объясняли. Турки называют море у Кемера белым. Якобы поутру на его поверхности появляется пленка из соли и море кажется белым. Не заметил, но пусть.

Распорядок дня установился. Он, как и предполагалось, вполне овощной. Просыпаемся часов в семь, или чуть позже и лежим. Я как-то быстро просыпаюсь, а М., а тем более Е. как сомнамбулы – вроде и шевелятся, а вроде как и спят. Потом они начинают собирать свои пожитки и причесываться – из одежды в основном волосы, и их приходится как-то приводить в надлежащий вид. Майки же постепенно становятся затрапезными, приморскими. В белых пятнах соли, мятые и выгоревшие. Потом мы идем на завтрак.

В прошлый раз народ вставал поздно, и если прийти в первых рядах, то можно было посидеть почти в одиночестве. Здесь не так. Соотечественники встают рано. Возможно потому, что многие приехали откуда-то с Енисея, а там уже полдень. А у англичан, которые преимущественно и заселяли отель в Олуденизе – наоборот, солнце еще не встало.

На завтраке Е. делает булочки, фаршированные вареньем и помазанные шоколадом, а М. скармливает кошкам нашу колбасу и сыр. Но кошки приходят не всегда, возможно кормятся и в других отелях. Тот самый роскошный камышовый кот еще и боевой – весь в шрамах и свежих подсохших ранах. Да, вид у него как у настоящего воина, и взгляд с вызовом. Но с людьми он пока не проявлял агрессии.

Потом мы идем на море, это близко – спуститься по нескольким ступеням. Е. ныряет с пирса, М. плавает пароходиком вдоль берега. Когда я забираюсь в воду, подплывает Е. и требует заняться акробатикой, возней, брызгами, притапливаниями и проч. Когда я говорю, что хочу потихоньку поплавать, она обижается, но гребет восвояси. Но потом я её все-таки зову, и она несется ко мне как торпеда.

Ближе к полудню лежим под зонтиками. Е. читает «Мама не горюй», М. делает вид, что спит, а я что-нибудь пишу в блокнотике. Рисовать да, не получается. Да, в общем-то, не очень-то и хотелось. Сегодня устроил Е. лекцию по введению в мат. анализ. Рассказал про последовательности и их пределы. Ввел определение предела и показал, зачем оно нужно. Доказали теорему о невозможности существования двух пределов. Определение предела функции и о производной. И даже решили пару дифференциальных уравнений. Прикол! А что? Е. уже не пугается и даже что-то такое говорит адекватное. То есть разговаривать можно.

Приближается время обеда, и мы возвращаемся в номер. Валяемся на кроватях, Е. что-то сочиняет или смотрит «Тетрадь смерти» по десятому разу. Иногда перед обедом мы выходим прогулять. Это непросто, так как жара и тени почти нет. Но по соседству живописные переулки и тропа вдоль моря, так что если недолго, то вполне возможно пройтись.

Это какой этаж?

[Jun. 27th, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

Такое впечатление, что кондиционер работает от солнечных батарей. Как только солнце садится, его мощность резко падает. Или все собираются по номерам? Жара и духота делают сны навязчивыми. Снился сон явно навеянный «Лайлой». На разные лады прокручивалось соображение о том, что «формулировка теории консервирует внутри себя её ошибки».

Да вот, Е. заскучала по физике. Прочитал ей лекцию о работе. С элементами мат. анализа. А потом, когда мы гуляли по набережной, она взяла свою первую производную. Можно поздравить. А еще, когда мы после обеда валялись на кровати и смотрели «Окно во двор», я нарисовал ей на ноге интеграл по контуру – как раз для работы по произвольной траектории. Сказал, что это типа тату, только не тупой скорпион, так что будет, о чем поговорить с турками на пляже. Ага, знакомилась уже вчера. Прямо в воде.

С натуры:

Мгновение, остановись! И вода
застыла стеклом.
От гор и до горизонта раскрылись врата.
Под прямым углом
лучи в свободном падении пестрого дна
касаются – и назад:
каждая крапинка на черной гальке видна.
Соленые брызги в глаза –
антислезы расплескивают пейзаж.
Мы на границе сред: «Это какой этаж?»

На свой третий этаж мы забираемся по винтовой лестнице. За день получается не ниже собора Святого Витта, а то и выше. А лифт – зеркальный, с гравировкой в виде египетских барельефов. Да и номер весь в зеркалах, просто куда ни кинь взор. М. сидела в кресле и смотрела телевизор в отражении. Как это иногда делает у нас Тимур. Решили, что это такой метод, для снижения вредоносного влияния телевидения – смотреть его в зеркале, как на Медузу Горгону.

Море-озеро

[Jun. 26th, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

М. ночью было душно, мучили кошмары. Мне тоже не спалось, для первой ночи это норма. Спасались на веранде тире балконе. Слушали ночные турецкие звуки. Жизнь бьет ключом, даже в два ночи. Центр города, это заметно.

Звуки родной речи
как раскаты картечи.

Пейзаж похож на Черногорский. Вот только острова нет напротив пляжа. Зато берег также изгибается косой и справа – пирс с яхтами, катерами и маяком. И полоса пляжа узкая, задействованная по всей ширине. Довольно тесно. Хотел порисовать под зонтиком, но при такой заселенности, да еще соотечественниками, это как-то не очень приятно.

С натуры:

Вечером песня далекая муэдзина –
трансляция, верно.
М. в сарафане из хлопка (из крепдешина?)
увидела и мгновенно
поняла, что это как раз подходит
для фото с Васей,
да и гулять по такой погоде…
Без катавасий
не обошлось – замки, кондиционеры.
Душно, стремно, но, вроде, приняли меры.

Да вот, замок в ванну тире туалет не работал, да и вообще дверь можно было лишь прикрыть.

То ли раньше не обращал внимания, то ли это обычное дело – но беременных на пляже не мало. Есть и на очень больших сроках. У М., например, еще очень скромный живот. Е. продолжает свои детские забавы – кувыркается в море вниз головой. Типа промывает нос.

Вау! На востоке за линией моря еще один горизонт – горы! И одна – в снегу! Или это облако? М. сказала, что эта гора просто лысая. А еще – что это не море, а озеро. Но нет – ближе к югу уже никаких гор не видать – туманный морской горизонт.

Вечером включил телевизор. Вот это сообщение – умер Майкл Джексон! Был момент, когда его музыка была плотно вписана в мою жизнь. Это было начало 91 года, февраль или начало марта. Мне уже порядком надоел восьмичасовой рабочий день, и я подумывал – не уйти ли мне на полставки? Просыпался в полседьмого утра, за окном пели птицы. Чтобы еще надежнее проснуться, ставил новый альбом Майкла Джексона. Казалось, что он такой весенний и бодрый. И было уже не так сложно собраться и пойти. Уже зная, что скоро я стану намного свободнее. Так и получилось.

Е. каждый раз берет какие-нибудь турецкие пирожные. Выглядят они довольно дико, и на вкус такие же. Турецкие кондитеры слабоваты и это традиционно. Особенно странными были профитроли. Я назвал их профимонстрами и только потом понял смысл каламбура.

А ночью гуляли по улицам. Они тут классные, есть много тихих переулков – все в цвету, домики, ограды, всякие старые мопеды… Но и свой «Сансет бульвар» есть, только с пальмами посередине. (Е. тут пошутила, сказала, что это Sunset Sokak!) Как сказала М.: «Разговоры с турками напоминают визиты в ЖК – все время одно и то же».

«Лайла» прямо с первого абзаца – что-то почти религиозное. Стихотворение в прозе. Хорошо, что все-таки не поленился её захватить с собой. А Е. – компьютер. А вот и цитата: «Лайла не сознавала, что он здесь. Она крепко спала и очевидно видела какой-то страшный сон. В темноте он слышал скрип её зубов и почувствовал, как тело её вдруг повернулось, когда она боролась с какой-то только ей видимой угрозой…»

Перемещения

[Jun. 25th, 2009|10:22 pm]

[

Tags

]

Валя звонила. Задала вопрос. Для человека, собирающегося в Лондон, вполне естественный: «Вы сегодня уезжаете? В это… В эти свои Чебоксары. Или куда вы там?» Ну да, чебуреки, Чебоксары… куда еще податься Чебурашкам? Кемер. Хорошо еще, что не Гейнюк. Хотя, в переводе с турецкого, это всего лишь «глобус»... Ну, это операторы лапшу на уши вешают. Там, в самом деле, есть пара «памятников глобусу», но происходит название от этрусского слова «гекбюк», что переводится как «плодородная долина в месте небесно-голубого соединения». А выглядит все-таки неважно, как гейнюк…

С погодой повезло. Очень прохладно, нарядились в куртки. Даже дождичек такой мелкий. Красота. На вокзале почему-то никаких солдат, а то в прошлые разы ехали как в казарме. М. накупила в ларьке пластырей. Советовал еще купить что-нибудь почитать, так как ничего с собой не взяла. Ну и стойка эта с «печатной продукцией», читаем: «Секс-пытки». Следующее слово, в рифму: «шахидки». Слабо себе представляю, как это можно сидеть в вагоне и читать газетку с такой обложкой.

Я снова взял с собой «Об Одене». Даже Е. немного почитала, но надолго её не хватило. Принялась за «Мама не горюй». Посоветовал ей в следующий раз написать не роман, а сценарий.

«… а также обратим внимание на его схему рифм, ибо последние придают первым характер неизбежности. Рифма превращает идею в закон; и в каком-то смысле каждое стихотворение – это свод лингвистических законов…»

С натуры:

Свет лампы – обезжиренное молоко,
стук за стенкой,
будто ложечкой размешивают легко.
Кофе с пенкой
воспоминаний о сегодняшнем дне
последнем рабочем,
сахар размешивается на дне
медленно очень.
Завтрак в вагоне: бутерброды, вода,
рельсы, холмы, облака, провода…

Да, такая вот фигня. Залез на свою вторую полку, и заметил, что имеет место некий стук. Хаотичный такой, но громкий и настойчивый. Явно что-то бьется о перегородку. Осмотрел всё кругом – нет, это у соседей. Мысль о том, что этот стук придется слушать всю ночь, сделала его еще навязчивей. Так что он за несколько секунд затопил всё сознание. Пробил, что называется, перегородку. Что-то вроде капающей из крана воды. Да… Решил, что это хороший момент для занятий аутогенной тренировкой. Но потом, когда пошел в туалет, приостановился у спящих уже соседей и увидел источник этого стука – висящий полиэтиленовый пакет с чем-то тяжелым. Засунул между ним и стеной угол простыни. Так что стук был побежден.

Что такого особенного в этом стуке? И вообще вот в таких навязчивых вещах? Примерно из этой серии – очень не люблю по утрам размешивать сахар в кофе. Почему-то спешу и как-то это кажется неуместно, хочется побыстрей и главное непонятно – почему.
«Кофе» видимо появилось потому, что прямо в вагоне посмотрел пару новелл из «Кофе и сигареты». Прогресс все-таки не остановить.

Сказал М., что она провозит своего Зайчика зайчиком.

***
Даже утром в поезде было хорошо, прохладно. В самом деле, позавтракали бутербродами и водой. В бутербродах этих не было масла. Просто перед самым отъездом я порезал кусок латвийского сыра на треугольники, разложил их на квадратах хлеба для сэндвичей и засунул в духовку. Там они немного пожарились, а я потом сложил их обратно в полиэтиленовый пакет. Они, видимо, недостаточно охладились (я уже спешил) так что сильно склеились. Получился один такой гигантский сэндвич. Мы его с трудом делили на слои и ели. Поезд пришел вовремя. Мы не спеша собрались и вышли из вагона. Последними. Очень холодно. Добрались до Павелецкого вокзала (даже в метро было относительно свободно) и я сдал свой тяжелый чемодан в камеру хранения. Е. продолжила ходить с веригами – с ноутбуком. А М. – с Васей. Так что я один получился налегке. Дождь как будто усилился. И тут как раз по пути кафе. М. все мечтала о кофе с круассанами, так что в самый раз.

В кафе хорошо. Е. заказала себе какой-то стандартный завтрак с блинчиками. А мы с М. по большой чашке каппучино и пироги – с семгой и с мясом. Как это говорится в «Детях капитана Гранта»: «Они отдали должное…» далее следует перечисление еды, приготовленной в полевых условиях. Я вспомнил, что где-то рядом Женина квартира. Предложил М. позвонить. М. сказала, что «Женя её прокляла», «даже непонятно за что». Вот как, значит не только я попадаю в такие идиотские ситуации с друзьями. Или это М. от меня заразилась? Предложил отправить ей sms-хокку. И даже сочинил:

Женя, ты дура!
Мы сидим в Кафе-Хаус.
А где же ты? А?

Может показаться, что тут слишком много местоимений. Но нет, в них-то как раз и заключается основной смысл.

А потом мы походили кругами и петлями по Озерковской набережной и большому Татарскому переулку. Было оч. классно и спокойно. Моросил дождик, я фотографировал окружающие пейзажи: кувшинки в реке, снос старого дома фирмой «Сатори» (демонтажные работы), новостройки с балконами-книжными шкафами, кошек, гуляющих по перилам балкона…

Зашли в магазин, М. купила себе кремиков (слово, которое накануне бабушка отказывалась понимать) и расческу. А потом в другой магазин – за йогуртом и какой-то плюшкой. Как сказала М. – чтобы не допустить голодного обморока. А потом сели на аэроэкспресс, каждый завел свою музыку, и поехали в аэропорт.

В аэропорту было быстро и безболезненно. Если бы мы немного посуетились, то даже паспортный контроль прошли бы без очереди. Погуляли по дьюти-фри. Я купил себе фляжку коньяка Otard и традиционную гигантскую шоколадку Lindt с миндалем и апельсином. Потом Е. называла коньяк «клопами», хотя клопов не то, что ни разу не нюхала, а даже не видела. Но просила на неё не дышать. Когда садились в автобус до самолета, было настолько холодно, что изо рта шел пар. Мариновали нас в этом морозильнике довольно долго, не меньше двадцати минут. Но потом все-таки повезли. Вау! Вот это нам достался самолет! Boing 747 300 Такое впечатление, что мы летим в Америку. Ну да, М. в принципе могла бы… Но море победило.

Летели хорошо. Но пару раз реально так тряхнуло. Невольно вспомнился недавний случай, когда легкомысленные люди не пристегнулись, попав в зону турбулентности, и набили шишек о потолок. Мы так высоко не взлетали, но от кресел реально отрывало. В это момент я заметил промелькнувшую в уме мысль: «Ой, я лучше слезу!»

С натуры:

Вижу сквозь жабры закрылков
структуру ландшафта:
вот как: ни рек, ни заснеженных пиков.
Немногого пожата,
сморщена эта старинная ткань,
поедена молью.
Вышивка лесом, люрекс песка
присыпана солью.
В чреве воздушной рыбы 747.
Всё, приземлились – крылья в блестящей росе.

Да, точно. Сидели у самого крыла и могли наблюдать в подробностях всю эту «небесную механику»: закрылки, элероны и еще массу всяких «перышек», о назначении которых я даже не могу догадываться. Управляют пограничным слоем. Брат должен в этом хорошо разбираться. А роса точно – была. Сконденсировалась на ледяном крыле. Неужели, в самом деле, такое холодное?

А уж как мы проходили турецкую границу! Это просто песня! То есть мгновенно, почти не останавливаясь. Только багаж пришлось подождать минут десять. Вот ведь, возможно же это в принципе? А наше Домодедово?

Из аэропорта ехали довольно долго – и в Анталии тоже пробки. Зато какое было вечернее небо! Все щелкал и щелкал через стекло такси. Одни облака были прямо как радуги – от зеленого до сиреневого. А еще горы в тумане. А еще тончайший месяц. Хорошо, что так долго ехали.

А когда ужинали в ресторане, то к нам подошел котик. Это что-то! Может быть это камышовый кот? Удивительно. Чисто 3D-анимация! Красоты неземной, но какой-то чудной, будто это робот. Причем это не только мне показалось. А как он пьет из бассейна! Может быть, он таким стал от хлорки? Типа все время под кайфом? Но выглядит здоровым. Супер-кот. Нужно будет попытаться сфотографировать.