am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

пришли гости

Решил тут перечитать «Солярис». Как-то уже пробовал не так давно, но бросил. И вот опять. На этот раз пробился через совершенно необязательное начало. Хотя вот flying_bear как-то заметил, что самое лучшее там – обсуждение соляристики, а все эти надуманные этические проблемы так... Мне про соляристику было скучно. Еще скучнее бытовые и технические подробности, интересные разве что своей архаичностью. Все эти телеграфные ленты, ламповые приборы, книги бумажные и потертые таблицы. Чуть ли не логарифмические линейки. И нелепый прокол с проверкой на реальность происходящего. И потом сразу, без перехода – такой футуристический дизайн, такие немыслимые технологии! Причем не покидает ощущение, что океан даже шутил – ну как иначе объяснить это платье без застежки и временами проявляющуюся нечеловеческую силу «гостей»? С этого места становится совершенно не скучно, хотя и помню всё очень хорошо.

В связи с тем, что новая Хари оказалась лучше прежней. Знакомый эффект. Судя по снам, в которых появляются уже умершие люди. Они не то чтобы «улучшенные» или там «сглаженные», но лучше подогнаны именно ко мне, взаимодействие получается более гармоничным что ли. И еще я подумал, что «гости» – это материализованные отражения воспоминаний, и поэтому должны выглядеть странновато для постороннего наблюдателя. Но это такие нюансы, что трудно было бы как следует продумать и тем более описать. Нет такого опыта в состоянии бодрствования, когда ты видишь Петю, но твердо знаешь, что это Костя, и это не ощущается как противоречие. А ведь так оно и должно было быть там устроено. Но в общем, офигенно придумано – это столкновение материи и осознания, мечты (или наоборот – боли) и её буквального воплощения. Только непонятно, чего они там все так стыдились, стороннему наблюдателю же непонятно в чем проблема. Ну, негритянка и что? Или там какой ребенок. Контекст неясен и зачем тогда так усердно прятать? Это как если бы человек стыдился выходить на улицу потому, что под одеждой он всё равно голый... Ну, не важно. Зато это добавляет истеричности в действие, а она там явно не лишняя.

По прочтении остались какие-то смешанные чувства. Главное, что как бы слышен голос автора за кадром и голос этот был какой-то сердитый, раздраженный чем-то. Будто Лем рассказывает историю в ответ на некую реплику, пытается поставить обидчика на место. Не знаю, откуда это, раньше не замечал. Нет легкости, какая-то тяжесть.

И не зря потом Тарковский посмотрел на эту историю как на религиозную. Как-то само напрашивается.

Как грешники, попав в рай, начинают испытывать еще большие мучения, рай для них и есть ад. Диспозиция для такой иллюстрации конечно сильно упрощенная, бытовая, но как это может быть, принципиальная возможность, показано оч. доходчиво. Причем видно, как эти самые грехи не пускают в рай, точнее не дают его адекватно воспринять. Кельвин раз за разом убивает Хари, так же мается и мечтает о невозможном. В итоге теряет надежду, но что-то его держит. «Ужасные чудеса», что это? Всего лишь близость к океану. Он, как эти «гости», должен быть рядом.

Ну и да, Тарковский снял своего рода хеппиэнд. Типа душа может что-то переиграть уже за краем. Лем нет, такой возможности не допускает.
Subscribe

  • Eisenstein in Guanajuato

    «Эйзенштейн в Гуанахуато», Питер Гринуэй, 2015. После «Записок у изголовья» фильмы у Гринуэя мне казались какими-то…

  • пройденное

    Уил предпочитал ждать. Может быть, ему просто не очень хотелось? Но когда Уилу предлагали выбрать между синицей в руках или журавлем в небе, он не…

  • Листая назад

    04.06.16 ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ КПД Дорисовал сегодня финальную картинку к Сваровскому. Теперь нужно бы еще акриловую дорисовать, как-то она зависла, не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments