am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

  • Music:

Яблоко и саркофаг

М. придумала для Е. новое литературное упражнение.

Прочитать какую-нибудь коротенькую сказку и написать что-то подобное. Стилизованное под. Или просто вариацию, импровизацию на тему уже существующей сказки. 
Начали с Андерсена.
М. так прокомментировала, что уже это вполне может сойти за короткую грустную сказку:

 «…Есть ряд сказок, которые устроены примерно одинаково. Там обязательно фигурирует какой-то заурядный предмет, который мечтает стать особенным. И ему это, в конце-концов, удается… точнее ему начинает казаться, что он все-таки стал незаурядным…» А потом для примера написала сказку про огрызок: 

ЯБЛОКО И САРКОФАГ 

В одном саду росло яблоко. Оно должно было созреть позже остальных, потому что было из зимних сортов. Все лето оно наблюдало, как зрели, опадали и превращались в тлен другие яблоки. Они были гораздо красивее его – красные, желтые и розовые, а некоторые золотисто-белые, почти прозрачные, с темными косточками в сладкой сочной сердцевине. Но жизнь их была так коротка и бессмысленна!... Вдоволь насмотревшись на увядание и гниение, яблоко стало мечтать о вечной жизни. Краем уха оно слышало об удивительных сказочных яблоках, которые Иванушки-дурачки использовали для того, чтобы отыскать своих пропавших принцесс. Эти яблоки были, как правило, золотыми, грациозно катались по тарелочкам, и от них зависело, будут ли счастливы эти инфернальные существа. «Одной красоты недостаточно, – думало яблоко. – Нужно что-то еще, возможно, намерение. Если я буду желать этого сильно-сильно, то наверняка обстоятельства сложатся так, что мне повезет, и я из заурядного стану особенным». 

Но время шло, вот уже опали последние листья. По утрам яблоко ежилось от холода, но все еще продолжало верить в чудо. 

В один прекрасный день сад наполнился людьми в ветровках и высоких резиновых сапогах. Яблоко сорвали и уложили в ящик с соломой, чтобы оно лучше сохранилось, ведь ему предстояло лежать до самой зимы в темном погребе. Яблоко подумало, что все лето оно провисело на ветке как елочная игрушка, а теперь проведет в тесноте и темноте как гигантская черепаха с Галапагосских островов, которыми пираты набивали свои трюмы до отказа. Черепахи могли обходиться без воды и пищи около года, поэтому у них всегда было свежее мясо. Это было ужасно! 

И вот настал тот самый момент, когда яблоко извлекли на свет божий. Женщина с ловкими руками помыла его теплой водой и отнесла в подарок соседке. Та в свою очередь решила отнести его любимой внучке. Завернула в пестрый мешочек из старого штапеля, а потом бережно положила в сумку, накрыв шерстяными носками. 

Яблоко было вкуснее тех, которые стоили в сто раз дороже и продавались в супермаркете. Поэтому маленькая девочка, не задумываясь, вонзила в него свои острые белые зубки и стала есть его, откусывая от его сочных зеленоватых бочков. Доев яблоко, девочка подумала несколько секунд и положила яблочный огрызок рядом с кроватью – ей так не хотелось вылезать из-под теплого одеяла! 

Утром девочка проснулась, оделась и позавтракала. Она уже надела свои школьные черные брючки и стильный пиджак с эмалевой брошкой, но у нее все еще оставалось немного времени. Тогда она снова легла на кровать, включила лампу и решила прочитать хотя бы пару страниц из своей замечательной книжки про инопланетян. Почти машинально она достала жвачку и сунула ее в рот. Через несколько минут она стала несладкой, хотя пахла по-прежнему превосходно. Тогда девочка вытащила ее изо рта и вспомнила про огрызок, который она вчера бросила на пол, рядом с плинтусом. Она с отвращением подумала о том, какой он, наверное, неаппетитный – мокрый, страшный, коричнево-ржавый. Она с опаской нагнулась и увидела такой симпатичный огрызочек, абсолютно сухой, напоминающий какую-то веточку. Девочка отлепила от пальцев жвачку и нахлобучила ее на остатки яблока. Встала и ушла в школу. 

А яблоко, потеряв большую часть себя, лежало на пыльном полу и думало: ну, вот, я же говорило… Главное – это намерение. Теперь у меня есть душистый нетленный саркофаг, и я буду жить вечно как египетский фараон! 

* * *
А вот и я написал. Как сказала М., главное, это писать правду, и все получится само собой. 

ПАКЕТ ОТ ЧИПСОВ 

В коробке было тесно и темно. Обычно она тихо лежала, и это могло длиться много дней. Изредка она приходила в движение – взлетала, падала, поворачивалась то одной, то другой стороной, её подбрасывало и трясло. Но это рано или поздно заканчивалось, и снова наступал отупляющий покой. И вот, настал такой момент, когда коробка снова взлетела, раздался противный звук отдираемого скотча и Пакет Чипсов увидел свет. 

Рядом было полно таких же. Как они ему надоели за дни вынужденного заточения! Но, как он догадывался, эти соседи были его братьями-близнецами. И взглянув на них, Пакет наконец понял, как выглядит. Ожидал большего. Каких-то ярких красок, блеска голографических наклеек, металлических отсветов. Нет, оказался бумажным. И рисунок был каким-то непонятным, тусклым и явно немодным. Эх!.. 

Разочарование усилилось, когда Пакет взглянул на витрину, куда перекочевал его сосед справа. Он оказался в одном ряду с такими красавцами, что и в своих тревожных снах не удавалось видеть Пакету. На некоторых даже были дополнительные красные ленты, украшенные длинными числами с многочисленными нулями, восклицательными знаками и портретами улыбающихся людей. Людей! Этих удивительных созданий, ради которых (Пакет это инстинктивно чувствовал) он и был создан. Поверить в то, что кто-то из них его купит, было немыслимо. Но желание этого было непреодолимо. 

День проходил за днем, и в коробке становилось все просторнее. Значит, надежда все-таки была. Более того, как-то раз Пакет увидел, что находится у него внутри. Тот человек, что постоянно крутился рядом, разорвал соседа (третьего по диагонали) и начал доставать из его тела желтоватые тонкие кругляшки. Он с удовольствием поглощал один за другим, и Пакету было приятно, что его внутренности могут доставлять такое удовольствие. Он даже немного поерзал, чтобы убедиться, что и у него внутри шуршат такие же чудесные вещи. Но, о ужас! Стоило только человеку доесть последний кругляш, как он скомкал пакет и кинул его в грязное вонючее ведро, что стояло около двери. А ведь Пакет даже глядеть в ту сторону не решался – так ему был отвратителен этот последний приют неудачников. 

Пакет накрыла волна отчаяния. То, что считалось его целью – быть проданным и унесенным в огромный просторный мир, оказалось всего лишь коротким путешествием в помойное ведро. Оставалось мечтать о несбыточном, о каких-то небесных хрустальных коробках, о неиссякаемом потоке кругляшков, о больших и чистых ведрах, где у каждого рваного пакета стоит персональный человек и любуется его (пакета) неповторимыми очертаниями… Мда… Пакет, конечно, ничему этому не верил, но желание лучшей доли было неистребимо. 

И вот свершилось. Пакет вознесся к маленькому окошку ларька, и сразу нырнул в другой пакет – большой и светлый. Рядом качались удивительные сущности. Нечто подобное Пакет уже видел на полках ларька, но кое-что было совершенно невообразимо. Особенно поразил его большой круг с дыркой посередине. Несмотря на страшное увечье, он переливался всеми цветами радуги, и лежал в тонком прозрачном гробу.
Но чудеса скоро кончились. Кругляши были вытащены, пакет опустел. Он пролежал пару дней у большого окна рядом с твердым пакетом, из которого торчала палка, увешанная мягкими зелеными чипсами, а потом снова оказался во тьме. Его чем-то придавило, и наступили долгие, однообразные времена. Тут пакет догадался, что это и есть вечность, которая почему-то заменила традиционное помойное ведро. 

Пакет лежал год за годом, и в уме у него кружилась вечная, как жемчужное ожерелье, цепочка: «…– высота – окно – стекло – люди – высота – окно – стекло – люди – высота –…» Но вокруг ничего не было кроме пыльной темноты. 

Вдруг стопки бумаги, что придавливали его годами к полке, разлетелись как птицы, и Пакет услышал: «Ба! А я все думала – неужели выкинули? Надо его как-то оформить и повесить на кухне. Какой замечательный винтажный пакет!» 

И, стряхивая остатки морока вечности, Пакет видел, как его мажут клеем и аккуратно прикрепляют к чудесному теплому гофрированному картону, прикладывают к сверкающему и холодному стеклу, погружают в крепкую и упругую буковую раму, слышит стук молотка, чувствует шорох бечевки и, наконец, оказывается высоко над полом, как раз напротив окна. И трое людей смотрят на него, поправляют, чтобы висел ровно, и приговаривают: «Что за красота!» 

А где-то там, внизу, рядом с журчащей водой и поющим чайником, Пакет видел свой непреодолимый страх юности – большое помойное ведро. Но нитка была крепкая, стена высокой, а стекло твердым. Можно было забыть про ведро и просто смотреть и смотреть в окно. 

* * *
А Е. пока тренируется. Скоро, наверно и она опубликует :)

Subscribe

  • number 9

  • I ain't got time to take a fast train

  • томсад #31

    Одно из самых первых и мутных воспоминаний. Оно ничего не значит, но сохранилось почему-то. Как и еще одно, еще более пустое. Вечер, я сижу на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments