яма
Может показаться, что «Женщина в песках» – это роман про то, как человека лишили свободы, он боролся, потерпел поражение и смирился. Хотя примерно то же самое можно было бы написать о человеке, случайно попавшем на корабль, совершившем кругосветное путешествие и сохранившем эту тягу к путешествиям и приключениям на всю жизнь. То есть сначала томился и рвался домой, а потом стал бродягой, ну или путешественником, что почти одно и то же. Только читая про моря-океаны труднее понять главное.
Пока Ники Дзюмпэй работал учителем, он был тем самым насекомым, которое попало в сачок к энтомологу, было посажено в банку с цианистым калием и наколото на булавку. То есть его свобода заключалась в том, что он позволял раз за разом насаживать себя на иглу общественного договора, размеренного течения жизни, своей четко прописанной общественно роли.
Чтобы слезть с этой наркотической иглы, ему пришлось оказаться в яме с песком. Там, после долгой ломки, он наконец понял, на чем еще, кроме привычки, может держаться жизнь. На ощущении собственной очевидной нужности, на исследовательском духе и на радости, которую дают маленькие подарки, которые иногда преподносит жизнь. Эта троица может присутствовать в жизни кого угодно – киноактера, бомжа, ученого, политика, бухгалтера. Не важно. Но у большинства этого нет, потому что у каждого эта троица возникает из своего, а тебе подсовывают установленные обществом фальшивки. Тебе кажется, что ты нужен миллионам зрителей, а на самом деле ты нужен лишь своей собаке. Тебе кажется, что ты что-то там исследуешь в своем институте, а на самом деле ты с неподдельным интересом ставил бы эксперименты в своем огороде. Тебе кажется, что радость доставляет новый автомобиль, но гораздо приятнее было бы заночевать в лесу. Что-то считается правильным, но это не твоя правота. Иногда только жестокий случай может расколоть этот панцирь заблуждения и достать из него что-то живое.
Впрочем, этому Дзюмпею просто повезло. Другой бы на его месте просто помер бы с тоски и непосильной работы. То есть песочная яма – не выход, не рецепт. Но именно в этом случае она сработала.
Возможно, каждый должен найти свою «яму».
Пока Ники Дзюмпэй работал учителем, он был тем самым насекомым, которое попало в сачок к энтомологу, было посажено в банку с цианистым калием и наколото на булавку. То есть его свобода заключалась в том, что он позволял раз за разом насаживать себя на иглу общественного договора, размеренного течения жизни, своей четко прописанной общественно роли.
Чтобы слезть с этой наркотической иглы, ему пришлось оказаться в яме с песком. Там, после долгой ломки, он наконец понял, на чем еще, кроме привычки, может держаться жизнь. На ощущении собственной очевидной нужности, на исследовательском духе и на радости, которую дают маленькие подарки, которые иногда преподносит жизнь. Эта троица может присутствовать в жизни кого угодно – киноактера, бомжа, ученого, политика, бухгалтера. Не важно. Но у большинства этого нет, потому что у каждого эта троица возникает из своего, а тебе подсовывают установленные обществом фальшивки. Тебе кажется, что ты нужен миллионам зрителей, а на самом деле ты нужен лишь своей собаке. Тебе кажется, что ты что-то там исследуешь в своем институте, а на самом деле ты с неподдельным интересом ставил бы эксперименты в своем огороде. Тебе кажется, что радость доставляет новый автомобиль, но гораздо приятнее было бы заночевать в лесу. Что-то считается правильным, но это не твоя правота. Иногда только жестокий случай может расколоть этот панцирь заблуждения и достать из него что-то живое.
Впрочем, этому Дзюмпею просто повезло. Другой бы на его месте просто помер бы с тоски и непосильной работы. То есть песочная яма – не выход, не рецепт. Но именно в этом случае она сработала.
Возможно, каждый должен найти свою «яму».