томсад #111

Фотоаппаратов было два. «Москва» совершенно антикварного вида, с гармошкой и «Старт» – вида уже вполне футуристического по тем временам. На «Москву» уже давно никто не снимал, да и доставали ее из шкафа редко, так просто полюбоваться как на объект. А вот увеличитель для широкой пленки стоял на шкафу и выглядел жутковато, как большая черная птица на насесте. Особенно в сумерках был как живой. Но в итоге я как-то привык, да и сам процесс проявки и печати мне нравился. Черный металлический цилиндр с ухом, за которое можно было выдвинуть тяжелое красное стекло. Белые эмалевые кюветки с растворами. Пинцеты на пружинках. Но больше всего мне нравился фотоэкспонометр. В «Старте» встроенного не было, это был отдельный прибор. Кожаный пахучий футляр, тонюсенькая живая стрелка, блестящая шестеренка с цифрами, которую нужно вращать пальчиком. Как говорится, «он живой и светится», а тут он живой и ловит свет. В «Старте», чтобы навести на резкость, нужно было совместить сдвинутое изображение в кружочке. Как при наведении в боевом приборе – любил рассматривать картинки в старинном томе «Артиллерии». А еще в Праге папочку уговаривали его продать, но он не повелся. Сейчас прочитал, что этот «Старт» постоянно ломался и был нерентабельным. Но у нас только один раз заклинило затвор, да и это быстро починили. Исправно работал вплоть до появления никонов. Да! Папочка как-то принес рекламный проспект Nikon, и я был просто поражен красотой этой техники. Помню, зарисовывал их в альбом, не верилось, что когда-то смогу подержать такую штуку в руках. А первый (и надо сказать, последний) никон достался мне даром, т.к. в редакции все время покупали новые модели, а чуть устаревшие были уже никому не нужны.