am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

Categories:

Пять лап

Искусство неотделимо от незнания.
Часто можно слышать упреки типа такого. Уж если вы рисуете на картине корабль, то он должен быть изображен с пониманием. Иначе любой мореход вас засмеет – для него ваше изображение будет таким же уродливым, как если бы вы по незнанию нарисовали собаку с пятью лапами. 

Я думаю, что если художнику на картине понадобилось нарисовать у собаки пять лап, то это его дело. Это его личное восприятие, оно комплексное, и вряд ли он стоял перед картиной и вспоминал – пять лап у собаки или четыре? А потом поленился залезть в энциклопедию и пририсовал пятую. Скорее всего, художнику показалось, что тут уместнее нарисовать пять лап. Так собака более всего соответствовала той, которую он представлял. В мире его картины у собаки пять лап, и если картина хорошая, то это хорошо. 

А еще мне нравится рисовать картины (и вообще нравятся такие картины) у которых нет продолжения. Рамка изображения – это конец вселенной, ее край, за ней в принципе ничего существовать не может. И лицо, изображенное именно в таком ракурсе, никак не может быть повернуто. Если бы кто-то попытался это сделать, он тут же убил эту картину, полностью бы разрушил ее внутреннюю структуру, упрощенно говоря – композицию. Именно так – красиво, именно так – правильно. И если начать исправлять, с целью сделать изображение жизнеспособным за пределами рамки, без одежды, под другим углом, то получится уже другая картина, скорее всего, гораздо хуже первоначальной. 

У Венеры Милосской нет внутренностей, у «Золушки» нет продолжения, «Ежик в тумане» не ест червей. Иногда внутренности интересны и даже красивы, забавно бывает досочинить, что там было у Золушки после свадьбы, ежи не могут жить без червей, но это вне вселенной произведения искусства. В ней свои законы и, как правило, очень тонко настроенные. Может быть, искусство тем и хорошо, что оно не тонет в этих бесконечных уровнях смысла и знания. Оно – как основательно прибранная комната, где все на своем месте, и есть уверенность, что за дверцами шкафа не обнаружатся вываливающиеся кишки мятой одежды, а под кровать не заметена пыль. 

Прекрасного застывшие фрагменты,
их не домыслить, не дорисовать,
и по своим орбитам как планеты
вращаются. Не будем нос совать. 

Нам все равно луну не положить в карман,
попытка ухватить разрушит весь обман. 

Вот-вот. Человеческое сознание обладает чудесным свойством улавливать «состояние в целом», весь комплекс, образ. Но в то же время может действовать и как прибор, который «измеряет», т.е. заставляет образ коллапсировать к чему-то конкретному. Крайний случай – искусствоведы, все их рассуждения сплошные измерения. Интересно еще и то, что рассуждать об образе, о цельном художественном произведении, в принципе возможно, но это должны быть тоже образы. Ну, что-то вроде рэнга-переписки, стихотворением на стихотворение. 
Subscribe

  • казались мне какофонией

    « Автор испытывает слабость к этой музыке. Она ему нравится прежде, чем он понимает, что она ему нравится, и, во всяком случае, не потому, что…

  • лицо

    «… Лева старался тщательнее припомнить сон, приблизить его и рассмотреть памятью поподробнее. Это было неприятное, головокружительное и…

  • испытатели

    « Испытывать, известно, наше, сил зла, дело». (Андрей Битов, «Пушкинский дом»)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments