Генри искал уязвимое место. Люди не замечали, но за десятилетия войны их умы, души, сердца обросли заскорузлыми мозолями, узловатыми переплетениями шрамов, защитными пластинами роговых наростов. Пробиться через это месиво заживших ран было непросто. И каждый раз Генри удивлялся, какая же это юркая и цепкая штука – живой человек. По всем прогнозам аналитиков его должны были извести пару поколений назад. Но нет, приходилось изобретать новые подходы, хотя и без особой надежды, что это будет последний бой. Но находились помощники. Люди постоянно просят, да не то что хотят. Да и кто им даст желаемое! В этом и был шанс. Тайные желания, как предатели, потихоньку приоткрывали дверцу в крепостной стене, безумные в своем неутолимом голоде, забитые и забытые, вычеркнутые из всех списков, тени на задворках ума. Пусть они только пустят, кто ж с ними потом будет разговаривать? Генри выделил фокус-группу, прикинул бюджет, пролистал файл с заготовками и вывел первую формулу: «Весна священная в грязи». весна священная в грязи окурков столбики как гильзы где сны портянками прокисли угрозы душные грозы по швам разорван небосклон под перекличку канонады и мокрым пулям на поклон выходим надо значит надо нам супермаркета звезда горит на фоне тучи грозной и сумасшедшая езда в порше утробе одиозной