так и ты виляй телом к нему
Суровый этот седьмой класс с точки зрения программы по литературе. Только как-то пережили «Детство» Толстого, как подъехало «Детство» Горького. Дай, думаю, почитаю. А то начнутся какие-нибудь сочинения, потом не расхлебаешь. В школе проигнорировал, не читал. Ну вот, на старости лет.
Если сравнивать с версией ЛН, это детство как-то попроще, лучше подходит для подросткового чтения. Хотя, конечно, со всеми этими дикими подробностями, но ведь говорят, что подростков нужно просвещать, знакомить с превратностями судьбы. Ну чего, книга, начинающаяся с двух похорон, уже настраивает на торжественный лад.
Вообще, текст оказался лучше, чем я предполагал. И В. кажется даже понравилось, но она читала сокращенную версию в учебнике.
Сделал опять же открытие. У нас дома была небольшая самодельная скамейка, и родители не раз в шутку замечали, что это такая специальная скамейка для порки. Причем уточнялось, что для субботней порки. И хотя меня никто никогда не порол, тем более в субботу и на скамейке, эта фигня как-то врезалась в душу, что помню до сих пор, и скамейка эта перед внутренним взором как живая. Так что не нужно недооценивать травмирующих впечатлений для детской психики. Они есть. Теперь-то я понял, откуда пошла эта порка и эта суббота. На этом томе Горького даже суперобложка истлела, хотя многие тома стоят девственные.
«… Потом он учил меня, тихонько, часто оглядываясь на дверь:
– Когда тебя вдругорядь сечь будут, ты гляди, не сжимайся, не сжимай тело-то, – чуешь? Вдвойне больней, когда тело сожмешь, а ты распусти его свободно, чтоб оно мягко было, – киселем лежи! И не надувайся, дыши во всю, кричи благим матом, – ты это помни, это хорошо!
Я спросил:
– Разве еще сечь будут?
– А как же? – спокойно сказал Цыганенок. – Конечно, будут! Тебя, поди-ка, часто будут драть...
– За что?
– Уж дедушка сыщет...
И снова озабоченно стал учить:
– Коли он сечет с навеса, просто сверху кладет лозу, – ну тут лежи спокойно, мягко, а ежели он с оттяжкой сечет, – ударит, да к себе тянет лозину, чтобы кожу снять, – так и ты виляй телом к нему, за лозой, понимаешь? Это легче!
Подмигнув темным, косым глазом, он сказал:
– Я в этом деле умнее самого квартального!»
(М. Горький, «Детство»)
Если сравнивать с версией ЛН, это детство как-то попроще, лучше подходит для подросткового чтения. Хотя, конечно, со всеми этими дикими подробностями, но ведь говорят, что подростков нужно просвещать, знакомить с превратностями судьбы. Ну чего, книга, начинающаяся с двух похорон, уже настраивает на торжественный лад.
Вообще, текст оказался лучше, чем я предполагал. И В. кажется даже понравилось, но она читала сокращенную версию в учебнике.
Сделал опять же открытие. У нас дома была небольшая самодельная скамейка, и родители не раз в шутку замечали, что это такая специальная скамейка для порки. Причем уточнялось, что для субботней порки. И хотя меня никто никогда не порол, тем более в субботу и на скамейке, эта фигня как-то врезалась в душу, что помню до сих пор, и скамейка эта перед внутренним взором как живая. Так что не нужно недооценивать травмирующих впечатлений для детской психики. Они есть. Теперь-то я понял, откуда пошла эта порка и эта суббота. На этом томе Горького даже суперобложка истлела, хотя многие тома стоят девственные.
«… Потом он учил меня, тихонько, часто оглядываясь на дверь:
– Когда тебя вдругорядь сечь будут, ты гляди, не сжимайся, не сжимай тело-то, – чуешь? Вдвойне больней, когда тело сожмешь, а ты распусти его свободно, чтоб оно мягко было, – киселем лежи! И не надувайся, дыши во всю, кричи благим матом, – ты это помни, это хорошо!
Я спросил:
– Разве еще сечь будут?
– А как же? – спокойно сказал Цыганенок. – Конечно, будут! Тебя, поди-ка, часто будут драть...
– За что?
– Уж дедушка сыщет...
И снова озабоченно стал учить:
– Коли он сечет с навеса, просто сверху кладет лозу, – ну тут лежи спокойно, мягко, а ежели он с оттяжкой сечет, – ударит, да к себе тянет лозину, чтобы кожу снять, – так и ты виляй телом к нему, за лозой, понимаешь? Это легче!
Подмигнув темным, косым глазом, он сказал:
– Я в этом деле умнее самого квартального!»
(М. Горький, «Детство»)