February 21st, 2009

cup

На то он и Harms

Случайно увидел кусочек спектакля по Хармсу. Я вообще-то очень не люблю, когда Хармса озвучивают. Ни спектакли, ни аудиокниги. Очень неприятно слушать, создается впечатление, что люди в Хармсе ничего не понимают, раз им не стыдно все это вытворять. Можно было бы подумать, что это эффект «внутреннего голоса», что я просто уже столько раз читал, что в уме создался некоторый стереотип прочтения, не позволяющий существовать другим трактовкам.

А вот этот телеспектакль – «Пьеса для мужчины» мне понравился. А еще удивительнее то, что играет там Ефим Шифрин, наш т.сказать юморист, к которому я относился с некоторым презрением. Теперь он реабилитирован, чему рад. Всегда приятно поменять плохое отношение на хорошее. Редкая вещь.

Нельзя сказать, что этот спектакль похож на Хармса. Излишне грустный что ли. Так что выясняется, что Хармса грустью не испортишь, а вот комедия из него никак не получается. На то он и Harms.

* * *
 
Читаем:
«… Гипнотизер показывал самые разные штуки, заставляя меня проделывать то, чего я в нормальном состоянии сделать не смог бы, а под конец сказал, что, выйдя из транса, я не направлюсь прямиком к моему месту в зале, что было бы вполне естественно, а обойду зал кругом и вернусь на место от дальней стены.
Пока шла демонстрация, я хоть и смутно, но сознавал, что происходит, и старался помочь гипнотизеру, выполняя его распоряжения, но тут вдруг решил: «Черта с два, хорошенького понемножку! Пойду прямо на место».
И, спустившись со сцены, так и поступил – пошел прямо к моему месту. Но тут мной вдруг овладела очень неприятное чувство: мне стало до того неуютно, что я просто не смог идти дальше. Пришлось добраться до стула кружным путем…
… В общем гипноз – вещь интересная. Ты все время повторяешь себе: «Я бы и мог это сделать, да не хочу», и это лишь иной способ сказать, что ничего-то ты не можешь…»
(«Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!»)

*Доброволец из зала*

Ну вот, понятно – вечно под гипнозом,
вот только кто гипнотизирует меня?
Как будто в состоянии гриппозном,
держусь от всех подальше. Поменял
бы я одну-другую установку,
перекодировал, переписал маршрут.
Но мысли юркие, подпрыгивая ловко,
бегут, бегут, бегут, бегут, бегут…
А я бревном меж стульями завис,
и некому сказать: «Кончай, спускайся вниз!»