June 25th, 2009

cup

Перемещения

Валя звонила. Задала вопрос. Для человека, собирающегося в Лондон, вполне естественный: «Вы сегодня уезжаете? В это… В эти свои Чебоксары. Или куда вы там?» Ну да, чебуреки, Чебоксары… куда еще податься Чебурашкам? Кемер. Хорошо еще, что не Гейнюк. Хотя, в переводе с турецкого, это всего лишь «глобус»... Ну, это операторы лапшу на уши вешают. Там, в самом деле, есть пара «памятников глобусу», но происходит название от этрусского слова «гекбюк», что переводится как «плодородная долина в месте небесно-голубого соединения». А выглядит все-таки неважно, как гейнюк…

С погодой повезло. Очень прохладно, нарядились в куртки. Даже дождичек такой мелкий. Красота. На вокзале почему-то никаких солдат, а то в прошлые разы ехали как в казарме. М. накупила в ларьке пластырей. Советовал еще купить что-нибудь почитать, так как ничего с собой не взяла. Ну и стойка эта с «печатной продукцией», читаем: «Секс-пытки». Следующее слово, в рифму: «шахидки». Слабо себе представляю, как это можно сидеть в вагоне и читать газетку с такой обложкой.

Я снова взял с собой «Об Одене». Даже Е. немного почитала, но надолго её не хватило. Принялась за «Мама не горюй». Посоветовал ей в следующий раз написать не роман, а сценарий.

«… а также обратим внимание на его схему рифм, ибо последние придают первым характер неизбежности. Рифма превращает идею в закон; и в каком-то смысле каждое стихотворение – это свод лингвистических законов…»

С натуры:

Свет лампы – обезжиренное молоко,
стук за стенкой,
будто ложечкой размешивают легко.
Кофе с пенкой
воспоминаний о сегодняшнем дне
последнем рабочем,
сахар размешивается на дне
медленно очень.
Завтрак в вагоне: бутерброды, вода,
рельсы, холмы, облака, провода…

Да, такая вот фигня. Залез на свою вторую полку, и заметил, что имеет место некий стук. Хаотичный такой, но громкий и настойчивый. Явно что-то бьется о перегородку. Осмотрел всё кругом – нет, это у соседей. Мысль о том, что этот стук придется слушать всю ночь, сделала его еще навязчивей. Так что он за несколько секунд затопил всё сознание. Пробил, что называется, перегородку. Что-то вроде капающей из крана воды. Да… Решил, что это хороший момент для занятий аутогенной тренировкой. Но потом, когда пошел в туалет, приостановился у спящих уже соседей и увидел источник этого стука – висящий полиэтиленовый пакет с чем-то тяжелым. Засунул между ним и стеной угол простыни. Так что стук был побежден.

Что такого особенного в этом стуке? И вообще вот в таких навязчивых вещах? Примерно из этой серии – очень не люблю по утрам размешивать сахар в кофе. Почему-то спешу и как-то это кажется неуместно, хочется побыстрей и главное непонятно – почему.
«Кофе» видимо появилось потому, что прямо в вагоне посмотрел пару новелл из «Кофе и сигареты». Прогресс все-таки не остановить.

Сказал М., что она провозит своего Зайчика зайчиком.

***
Даже утром в поезде было хорошо, прохладно. В самом деле, позавтракали бутербродами и водой. В бутербродах этих не было масла. Просто перед самым отъездом я порезал кусок латвийского сыра на треугольники, разложил их на квадратах хлеба для сэндвичей и засунул в духовку. Там они немного пожарились, а я потом сложил их обратно в полиэтиленовый пакет. Они, видимо, недостаточно охладились (я уже спешил) так что сильно склеились. Получился один такой гигантский сэндвич. Мы его с трудом делили на слои и ели. Поезд пришел вовремя. Мы не спеша собрались и вышли из вагона. Последними. Очень холодно. Добрались до Павелецкого вокзала (даже в метро было относительно свободно) и я сдал свой тяжелый чемодан в камеру хранения. Е. продолжила ходить с веригами – с ноутбуком. А М. – с Васей. Так что я один получился налегке. Дождь как будто усилился. И тут как раз по пути кафе. М. все мечтала о кофе с круассанами, так что в самый раз.

В кафе хорошо. Е. заказала себе какой-то стандартный завтрак с блинчиками. А мы с М. по большой чашке каппучино и пироги – с семгой и с мясом. Как это говорится в «Детях капитана Гранта»: «Они отдали должное…» далее следует перечисление еды, приготовленной в полевых условиях. Я вспомнил, что где-то рядом Женина квартира. Предложил М. позвонить. М. сказала, что «Женя её прокляла», «даже непонятно за что». Вот как, значит не только я попадаю в такие идиотские ситуации с друзьями. Или это М. от меня заразилась? Предложил отправить ей sms-хокку. И даже сочинил:

Женя, ты дура!
Мы сидим в Кафе-Хаус.
А где же ты? А?


Может показаться, что тут слишком много местоимений. Но нет, в них-то как раз и заключается основной смысл.

А потом мы походили кругами и петлями по Озерковской набережной и большому Татарскому переулку. Было оч. классно и спокойно. Моросил дождик, я фотографировал окружающие пейзажи: кувшинки в реке, снос старого дома фирмой «Сатори» (демонтажные работы), новостройки с балконами-книжными шкафами, кошек, гуляющих по перилам балкона…

Зашли в магазин, М. купила себе кремиков (слово, которое накануне бабушка отказывалась понимать) и расческу. А потом в другой магазин – за йогуртом и какой-то плюшкой. Как сказала М. – чтобы не допустить голодного обморока. А потом сели на аэроэкспресс, каждый завел свою музыку, и поехали в аэропорт.

В аэропорту было быстро и безболезненно. Если бы мы немного посуетились, то даже паспортный контроль прошли бы без очереди. Погуляли по дьюти-фри. Я купил себе фляжку коньяка Otard и традиционную гигантскую шоколадку Lindt с миндалем и апельсином. Потом Е. называла коньяк «клопами», хотя клопов не то, что ни разу не нюхала, а даже не видела. Но просила на неё не дышать. Когда садились в автобус до самолета, было настолько холодно, что изо рта шел пар. Мариновали нас в этом морозильнике довольно долго, не меньше двадцати минут. Но потом все-таки повезли. Вау! Вот это нам достался самолет! Boing 747 300 Такое впечатление, что мы летим в Америку. Ну да, М. в принципе могла бы… Но море победило.

Летели хорошо. Но пару раз реально так тряхнуло. Невольно вспомнился недавний случай, когда легкомысленные люди не пристегнулись, попав в зону турбулентности, и набили шишек о потолок. Мы так высоко не взлетали, но от кресел реально отрывало. В это момент я заметил промелькнувшую в уме мысль: «Ой, я лучше слезу!»

С натуры:

Вижу сквозь жабры закрылков
структуру ландшафта:
вот как: ни рек, ни заснеженных пиков.
Немногого пожата,
сморщена эта старинная ткань,
поедена молью.
Вышивка лесом, люрекс песка
присыпана солью.
В чреве воздушной рыбы 747.
Всё, приземлились – крылья в блестящей росе.

Да, точно. Сидели у самого крыла и могли наблюдать в подробностях всю эту «небесную механику»: закрылки, элероны и еще массу всяких «перышек», о назначении которых я даже не могу догадываться. Управляют пограничным слоем. Брат должен в этом хорошо разбираться. А роса точно – была. Сконденсировалась на ледяном крыле. Неужели, в самом деле, такое холодное?

А уж как мы проходили турецкую границу! Это просто песня! То есть мгновенно, почти не останавливаясь. Только багаж пришлось подождать минут десять. Вот ведь, возможно же это в принципе? А наше Домодедово?

Из аэропорта ехали довольно долго – и в Анталии тоже пробки. Зато какое было вечернее небо! Все щелкал и щелкал через стекло такси. Одни облака были прямо как радуги – от зеленого до сиреневого. А еще горы в тумане. А еще тончайший месяц. Хорошо, что так долго ехали.

А когда ужинали в ресторане, то к нам подошел котик. Это что-то! Может быть это камышовый кот? Удивительно. Чисто 3D-анимация! Красоты неземной, но какой-то чудной, будто это робот. Причем это не только мне показалось. А как он пьет из бассейна! Может быть, он таким стал от хлорки? Типа все время под кайфом? Но выглядит здоровым. Супер-кот. Нужно будет попытаться сфотографировать.