July 2nd, 2009

cup

Картина маслом

Наконец-то приснился связный сон. Сюжетный. Там было много линий, некоторые почти совсем не помню, но про одну – сохранилось.

Будто я собираюсь купить велосипед, но за ним нужно ехать в Москву. Подвезти вызвался Петя, который отчасти был и СК, так как женой у него была Рита. А дочь все-таки собственная, Петина. Оказалось, что машину свою он отдал в ремонт и ехать может только на мотоцикле. У этого мотоцикла имелась коляска и еще одно странное приспособление. Вот как мы должны были сидеть: Петя за рулем, Рита с дочерью Пети в коляске, а я впереди коляски на искусственно приделанном сидении, похожем на старинное стоматологическое кресло.

Разместились, поехали. Было утро, но народу на улицах довольно много, никто не соблюдает никаких правил движения, и поэтому Пете приходится совершать всякие крутые повороты, маневрировать. Почти сразу я начал с этого кресла съезжать, а когда мотоцикл резко затормозил, то вообще чуть не свалился. Оказалось, что я пренебрег ремнями безопасности – ими нужно было пристегнуть ноги. В двух местах, такими кольцами. Они очень напоминали ремни безопасности для верхней полки в вагоне, которые мы называем «шлейкой». (До этого я их как-то прикрутил, но неудачно, и тогда я просто бросил, но они начали волочиться по земле, звякая своими металлическими креплениями.) Вообще кресло было сделано из оргстекла, каких-то алюминиевых трубок и имело узкие подлокотники, обшитые дерматином. Наконец я уселся по всем правилам – ноги плотно прижаты ремнями к пластинам оргстекла, сам сижу ровно, и центр тяжести пытаюсь переместить максимально дальше вглубь кресла. Руки на подлокотниках. Жалко только, что ноги ни во что не упираются, так что при резком торможении, я наверняка снова съеду вперед.

И вот мы едем по городу, пробираясь к трассе. Я понимаю, что уже эта поездка по городу длится очень долго, а впереди еще шестьсот километров, и еще столько же обратно. О том, как же мы еще и велосипед повезем, я пытаюсь не думать. Причем ясно, что в относительной безопасности я лишь тогда, когда сижу ровно, не шевелясь. Значит, все эти часы мне придется проехать в почти полной неподвижности. Очевидно, это будет очень болезненно, почти невыносимо. Но я собираюсь мужественно терпеть. При этом мы вполне непринужденно беседуем, то есть компания у нас дружная. Мотоцикл едет все быстрее, и я, с одной стороны, радуюсь этой скорости, потому что она сокращает время поездки, а с другой стороны ощущаю себя очень уязвимым. У меня нет ни шлема, ни других средств безопасности. Я как таран – впереди мотоцикла. И даже ветер холодный, и несколько часов простого сидения на сквозняке чреваты болезнью.

И вот мы все ближе и ближе к окружной…

Тут я проснулся. Испытал огромное облегчение от того, что ехать никуда не надо. Не то чтобы это было страшно, или я искал повода не поехать. Нет, я понимал, что я все-таки поеду за этим велосипедом.

Очень, очень показательный сон. Просто картина маслом.

С натуры:

Неделя у моря, по сути, единственный шанс
коснуться лета,
будто дорога, простор и скрипит дилижанс.
Пространство согрето
до нужной температуры (компенсируется водой),
ветерок в придачу.
Голым ходить, заниматься одной ерундой.
И только не говорите про дачу –
там комары и земля, или пруд со скользкою глиной.
Никогда не поверю, что кайф, там где куст с этой… малиной!

Постепенно превращаюсь в Боза. И цветом как негр, и камни как гармониумы – «смотри, какой хорошенький»!

Вот ведь – Word отказывается признавать существование слова «негр», «негритянка», «негритенок». (Вот ведь! Это только у Е. А мой компьютер знает!..)