May 4th, 2011

cup

А еще сегодня прочитал такую штуку:

 «Когда Бальзак жил в нищете, он написал на голых стенах названия предметов, которые хотел бы видеть в своем доме: «гобелен», «венецианское зеркало», «комод», «картина Рафаэля»...»

Хорошая история, только не лишнее ли тут слово «Бальзак»? Всё равно нет никаких ссылок, откуда почерпнута эта информация, кто-то это видел, или сам Бальзак кому-то рассказывал? И в самом ли деле он «развешивал» по стенам именно эти предметы?

С одной стороны история имеет самостоятельную ценность, как сюжет, как идея. Но будучи документально точной, она приобретает какое-то новое качество. Какое? Все равно мы никогда не узнаем, какой он представлял себе комод, и какая рама была у этого зеркала. Точное документирование – это иллюзия, но оно обладает каким-то очарованием. Очарованием правды, несмотря на то, что любое показание отчасти ложно.