May 11th, 2014

cup

Не так уж трудно

В красно-белой Библиотеке научной фантастики «Трудно быть богом» оказалась в компании с «Понедельником начинается в субботу» и, помнится, Ко кого-то упрекал в том, что вот «Понедельник»-то каждый норовит прочитать, а другой книгой пренебрегают, а она-то как раз в этой компании главная. Да, я в детстве читал её один раз, и потом еще в сознательном возрасте прослушал в виде аудио-книги в исполнении того же Ярмольника. С тех пор аудио-книги слушать больше не рисковал, и к «Трудно быть богом» не возвращался. Общую идею я вроде как уяснил, а книга сама по себе, как текст и персонажи, не понравилась. Ну вот, думал, может Герман её трансформирует.

Кино больше всего напоминает безумно растянутую новостную врезку «no comment». Общая диспозиция вроде ясна, но что там на экране происходит, что всё это значит, и как понимать те редкие слова, что удалось разобрать – всё это остается тайной. Память о том, что это имеет непосредственное отношение к книге, здорово её, эту книгу, поддерживает. Типа Стругацкие сочинили историю – ан поди ж ты – вот как это было на самом деле, вот что сохранил храмовый целлулоид. А ты теперь сиди и смотри. И кажется, что богом быть не так уж трудно. В смысле смотреть на эти чужие мытарства не больно. Даже как-то уютно думать – что жить можно и в грязи, и в экскрементах, и среди висельников. Нормальная жизнь. Т.е. это для кого-то норма, и ничего – живут. И человек будущего себя там неплохо чувствует, практикует отрешенность, чапает по грязи, подхихикивает и всё видит насквозь. Если описать все это одним словом то так – «нормалёк».

Интересно, что Герман ведь не напрасно всё это затеял и снимал столько лет до самой смерти. Не только же воспроизведение эстетики этого мира его интересовало, не как конструктор. Наверно хотел донести какую-то важную для себя идею, на проговаривание которой не жалко последних лет жизни. Теряюсь в догадках. Если это был фильм-предупреждение, то получилось скорее что-то успокаивающее – и в грязи красота, и в экскрементах жизнь, прорвемся. После «Хрусталев-машину» такого ощущения не возникало. Долго сидел в оцепенении пытаясь переварить увиденное.