July 25th, 2016

cup

Игра в классики

Замечаю, что дети рисуют классики настолько криво, что играть в них почти невозможно. Видимо не для того чтобы играть. Будто игра заключается лишь с том, чтобы что-то такое нарисовать узнаваемое. Удивительно. У нас классики это был почти спорт. Отличали качество биточек (теперь бы сделать её было проще простого, а тогда только из-под гуталина), играли мастерски, высший уровень был чуть ли не вслепую и "с налета". Не уверен, что сейчас выиграл бы у себя семилетнего. Точнее уверен, что нет. Играли часами, и это казалось очень увлекательно. А теперь чиста карго-культ.Collapse )
cup

(no subject)

Фаня был не просто графоман, он был вор. Стихи были его страстью, но собственные строчки никогда не складывались. Даже пошлое поздравление к юбилею не шло дальше пары первых слов, потом он впадал в некое подобие ступора. Но стоило ему почитать что-то чужое, да еще выпить немного водки, как стихи начинали литься рекой. Все они состояли из искореженных оригиналов, будто Фаня оказался в комнате смеха. Но он не смеялся, он чувствовал себя поэтом, и о первоисточниках даже не вспоминал. Это было его, его отражение, где себя еще увидеть, как не в зеркале? Тетрадки копились, вдохновение не истощалось – стихов за эти столетия были написаны тонны. И тут в его тетрадки заглянула жена. Она стояла перед Фаней, смотрела на него с нескрываемым ужасом и всё повторяла: «Теперь я понимаю... теперь я понимаю...» А Фаня, будто оправдываясь, и тоже немного напуганный, сложил свою первую оригинальную строчку: «Я буду долго гнать велосипед, хоть запрещает Афанасий Фет».

Collapse )