October 31st, 2016

cup

(no subject)

Генрих знал примерное число своих подписчиков. Генрих предпочитал называть их публикой. Она было достаточно многочисленна, чтобы обладать подобием массы. Она давила, увлекала, искривляла пространство вокруг себя, позволяла держаться на ногах и время от времени подпрыгивать. Кроме некой материальности в ней чувствовалась и субъективность. Она могла хмуриться и замирать от восторга, подозревать и смеяться, любить и ненавидеть. Когда же Генрих пытался найти в ней хоть крупицы разума, у него ничего не получалось. Это было очень неудобно. А потом Генрих привык и расслабился. Он начал ей объяснять, доказывать, пытался услышать ответные аргументы. Даже выписывал понравившиеся ему высказывания, таких у него уж много скопилось. Но в какой-то момент он решил взглянуть на свою публику повнимательнее, и обнаружил, что кроме него самого и заметной кучи мертвых душ, там почти никого-то и нет. Во всяком случае, оставшиеся живые не проронили за все время их совместного существования ни слова.

Collapse )