May 12th, 2017

cup

(no subject)

Сэмюэл приставил сверло к метке на стене и нажал на спусковой крючок. Отвратительный свист, переходящий в скрежет, заполнил комнату. Перфоратор дрожал в руках, и если бы не это тревожное дрожание, Сэмюэл заметил бы, что и его тело подвывает в такт. Потом стихло. Несколько глухих ударов молотком, закрученный шуруп и картина заняла свое место. Но куда делся звук? Дымчатая пелена тишины, пронизанная пульсирующим люрексом флуктуаций, тускнеющая неверной вышивкой потаенных мыслей, пугающая невыводимыми пятнами корреляций, продранная, обвисшая лоскутами, взвившаяся искристой пылью, уже была нежно заштопана десятками ловких рук, подшита, подклеена, застирана и отглажена. Каждый предмет в комнате, без уговоров и приказаний, но по воплощению высочайшей привилегии, вернул тишине утраченную девственность. Сердце Сэмюэля на миг замерло, чтобы полюбоваться совместной работой вещей. Картине не потребовалось и этого.

Collapse )
cup

Выжигаете историю

mike67: «По поводу тренда "мой дед никогда не рассказывал про войну": 9 мая – это не "наконец-то мир" и не "никогда не должно повториться". Вы еще скажите, что 300 спартанцев – про "наконец-то мир". Низводя главный героический акт XX века до уровня где нет героев, а есть только жертвы (а особенно – жертвы с большой буквы), вы уничтожаете историю, выжигаете ее. Не ту историю, про которую ханжески вздыхают: "это же наша история", а мировую историю, самые ее основы».

Я так понимаю, что основа истории – это попасть в историю. В том смысле, чтобы не «тихо-мирно, и синее небо над головою», а чтобы ну как в этой истории про гражданскую войну в Якутии. Чтоб нигде спасу не было, чтобы везде достало. И чтобы было, где героям взрасти. Попарно, как частица и античастица, из вакуума затхлости мирной жизни. Пепеляев вот тоже мечтал об огородике, детях, жене и книжках, а его на пятидесятиградусный мороз, судьбы вершить. Да, хотел вот книжки читать, где как раз история, герои, жизнь и смерть. А без них как? Без них скучно.
Collapse )