July 24th, 2017

cup

(no subject)

Сальва любил еду, которая сопротивлялась. Грызть орехи, отрывать зубами мясо от костей, аккуратно крутить во рту колкий кусок рыбы. Да и простое яблоко он съедал целиком, с черенком. При этом был максимально серьезен и прям. Завтрак в постели казался ему погребением заживо, а за стол он садился лишь в костюме, и на его салфетке – не найти ни единого пятнышка. Впрочем, костюм был его обычной одеждой, не всякий признал бы в его пижаме пижаму. Его молочная сестра не раз советовала ему надеть что-то посвободнее, но Сальва отмалчивался, и только один раз заметил, что свобода – это что-то вялое, без костей. Вроде шпината. Сестра ответила ему, что сейчас не до костей, что шпинат – это веселая зелень, прекрасно подходящая для употребления во время Великого поста. Но Сальва зачерпнул пригоршню зерен пшеницы и начал сосредоточенно жевать.

Collapse )
cup

Два русских фильма. Или даже три.

«Объяснение в любви», Илья Авербах, 1978.
«Восхождение», Лариса Шепитько, 1976.

Если сравнивать по степени трагизма, то трагичнее безусловно первый. Эпизод вообще не может быть особенно трагичным, трагедия должна длиться. Особенно, когда она длиною в жизнь.

Если сравнивать по степени противостояния трагедии, то, опять же, в фильме Авербаха противостояние поразительное, несгибаемое фактически. Как совершить подвиг, особенно если он длиною в жизнь?

В «Восхождении» очень интересно было наблюдать за Солоницыным. Если бы еще на роль Рыбака взяли-таки Высоцкого... Круто, когда артисты играют что-то для себя неестественное. У Солоницына была тренировка в «Солярисе», но там он все-таки так не стекленел.

Фильмы о войне. Я понимаю, богатый материал, раскрытие человеческой души в экстремальной ситуации. Но вот в том же «Восхождении» они будто на эту войну только попали и что там бывает не догадываются. И хоть (как это в песне?) «но каждый все-таки надеется дожить», с такой надеждой много не навоюешь.
Collapse )