December 25th, 2017

cup

Течение жизни

На елке довольно много игрушек, что старше меня. А есть парочка, что М. и В. сделали буквально на днях. Ну и со всеми остановками между. Гирлянды вот меняются часто, несмотря на все эти хваленые светодиоды. Помню первую нашу гирлянду из обычных лампочек, маленьких таких, теперь таких и не встретишь. Цветными они были, потому что были покрашены, краска постепенно облупилась, но не совсем. Иногда перегорали, ну что ж – заменяли новыми, белыми. Это длилось десятилетиями. А теперь вот что ни год, приходится покупать новую. А игрушки ничего, держатся. Встречаются.

Collapse )
cup

Ускакали деревянные лошадки

Интересно, что в шестидесятые-семидесятые годы было довольно много песен про детство. Ностальгия по детству, все эти «билетов нет»… потом как-то эта тема сошла на нет. Что-то не припомню современных песен с такой неподдельной тоской (хотя много ли я их слышу – современных-то песен, и что это вообще такое?) И я вот думаю – что же это могло быть за такое, особенно счастливое детство, потерянный рай? В тридцатых и сороковых годах. Неужели это тоска не о прошедшем детстве, а о нереализованном? Или оно всегда реализуется, не смотря ни на что? И тогда было особенно ценно.

cup

(no subject)

Годфри выдувал ноту за нотой, мелодия не складывалась. Звуки выпадали комками, липли мокрым, как вода в невесомости, рассыпались гречневой крупой хрипов. Годфри не оставлял попыток. Иногда руки как будто начинали что-то понимать, ловили ритм, и тогда Годфри слышал. Что? До мелодии было еще далеко, это напоминало некое обещание, намек, что-то нащупывало свое существование. Море распада, в котором он копошился, становилось животворным, но для этого нужно было распределять дыхание, успевать следить за этими прыгающими по линиям черными блошками, точно попадать по дырочкам, и передать наконец тягостную ношу от сознания пальцам. Годфри в очередной раз сбился и опустил флейту. Мелодия существовала. Где-то там. Но он никак не мог протащить её в наш мир. И тогда он засучил свои зеленые рукава и сыграл, что умел. Эта сторона гармонии ему уже изрядно надоела, но зато он вновь ясно увидел, что это значит – существовать.

Collapse )