November 3rd, 2018

cup

почти невозможно признать

Интересно про Карлсона. Говорят, что в Швеции его не любят, считают даже не подрывной литературой, а ошибочной. Не должно быть таких героев. Шутят, что у Малыша «стокгольмский синдром», что он так же полюбил террориста Карлсона, как и заложники иногда любят, становятся заодно. И обвинения тяжелые. Карлсон – манипулятор, а Малыш его жертва, бедный ребенок и не в силах противостоять. А книжка не дает никаких рецептов выхода из этой ситуации, а наоборот предлагает ей любоваться.

Но Карлсон же появился не просто так, он был нужен. Малышу мало, всего мало. Дом, любящие родители, брат и сестра, какие ни какие друзья, даже собаку вот в конце концов выпросил. Но сосет изнутри пустота, чего-то явно не хватает. И в связи с этим вопрос – а можно ли Карлосна улучшить? Кто бы мог к Малышу прилететь, чтобы заполнить эту пустоту без ущерба. Без манипуляций, без предательств, без прочих пакостей.

Карлсон – это минимальный ущерб.Collapse )
cup

непосильное ментальное усилие

«… Великая мысль – это чаще всего чувство, которое слишком иногда подолгу остается без определения. Знаю только, что это всегда было то, из чего истекала живая жизнь, то есть не умственная и не сочиненная, а, напротив, нескучная и веселая; так что высшая идея, из которой она истекает, решительно необходима, к всеобщей досаде, разумеется.
– Почему к досаде?
– Потому, что жить с идеями скучно, а без идей всегда весело.

Князь съел пилюлю.

– А что же такое эта живая жизнь, по-вашему? (Он видимо злился).
– Тоже не знаю, князь; знаю только, что это должно быть нечто ужасно простое, самое обыденное и в глаза бросающееся, ежедневное и ежеминутное, и до того простое, что мы никак не можем поверить, чтоб оно было так просто, и, естественно, проходим мимо вот уже многие тысячи лет, не замечая и не узнавая.

Collapse )