June 25th, 2019

cup

(no subject)

Орхан вернулся назад. Странное дело, еще пару лет назад он встречал вернувшихся и недоумевал – как они дошли до жизни такой? А теперь вот сам оказался здесь, да еще думал, что это решает большинство его проблем, да и чего такого? Да, чего? Поначалу было странно, но интересно. Улицы, что будто проступили из снов, снова стали обретать реальность, обрастать подробностями, задышали новой жизнью. Да и суета закрутила. Работа, дом, дела всякие неотложные, ночные прогулки и внезапные пикники, ремонт и покупка новой мебели, старые друзья и знакомые новые. Постепенно жизнь проерзала новую колею, будто и не уезжал. Но что-то изменилось. То взглянет на картину и будто повеет тем ветерком из детства, когда в первый раз её увидел. Или в каком фильме увидит улицу всю в сугробах. Это же новогодние сугробы, теперь таких не бывает. А вот его дом, раньше увешанный сосульками, подсвеченными желтым светом из окон. И теперь сосулек завались, да бьет неоновый свет, тянутся под ними черные жилы оптических кабелей. И те черные пугающие ночные кусты все куда-то ушли, будто отрастили ножки, как в том давно забытом детском романе.

Collapse )

aphorismos. Листать, читать.
cup

как матрешки

Хулио Кортасар, «Цефалея».

«… К счастью, сегодня хочется спать – перегрелись, работая на солнце, усталость оказывается сильнее, чем невысказанная тревога, и мы засыпаем прямо среди холодных остатков обеда – начатой яичницы и смоченной в молоке булки, с трудом дожевывая их. Что-то снова царапается в окне ванной, кто-то быстро, боязливо пробегает по крыше; ни ветерка, в небе – полная луна, и петухи распелись бы еще до полуночи, будь у нас петухи. Молча ложимся мы, на ощупь передавая друг другу последние таблетки. И вот свет погашен – неверно, света попросту нет, и дом стоит темной ямой, а снаружи разлился свет полнолунья, – и все-таки хочется перемолвиться хоть словом, но речь не заходит дальше завтрашнего утра: как раздобыть продукты, добраться до поселка. Мы засыпаем».

Collapse )
cup

верительные грамоты невежества

dennett: «... в таких разговорах главной задачей собеседников является не выяснение истины, а человеческий контакт. Контакт, в свою очередь, строится на доверии, а доверие требует снижения опасности. И вот тут – главное: одним из основных источников опасности в человеческих отношениях является истина. Именно истина вводит возможность ошибки, невежества, идиотизма, общей несостоятельности, etc. – и на этой почве произрастает возможность разоблачения – как в чужих, так и в своих собственных глазах. Отсюда следует, что в случаях, когда главной задачей является общение и близость, истина откровенно вредна. Ее надо всеми силами подавлять. Каждый из участников разговора не просто не должен ничего знать о его предмете – он должен быть уверен, что его собеседник тоже ничего об этом не знает. Обычно, имея это ввиду, в самом начале общения партнеры обмениваются верительными грамотами невежества, сообщая друг другу, что исключительным источником их сведений является газета или телепередача. Да и по ходу дела опытные собеседники время от времени косвенно подтверждают друг другу, что ничего не знают. Кроме того, сами телепередачи и газетные статьи часто построены именно таким образом, чтобы ограничивать правду и предоставлять максимально выгодное поле для последующих объятий».

Давно это понял, но как-то не находил нужным так точно формулировать. Наверно тут тоже что-то вроде истины, которая становится источником опасности. Все так, да не совсем.

Collapse )