June 18th, 2021

cup

пройденное

Сэм выпросил гуся. Неподалеку проводилась осенняя ярмарка и помимо всяких вещичек там продавали и домашних животных. Наверно рассчитывали, что на ярмарку подтянутся и жители пригорода. Гуси были роскошные, не хуже лебедей. Так, во всяком случае, казалось Сэму. И тогда родители, видимо ощущая смутную вину перед сыном, решились на такой безумный поступок – купили гуся. Ну и корма в придачу. И пошли назад, в свой крошечный домик, без каких бы то ни было признаков двора или сарая. Было ясно – гусь будет жить с ними под одной крышей. Сэм его немного побаивался, но потом привык. Да и гусь тоже, стал совсем ручным и так трогательно клал свою голову на колени. Сэм знал, зачем нужны гуси. Их едят. Он сам их неоднократно ел, и видимо его гусь не был исключением. Но Сэм продолжает его любить, и даже временами казалось, что его любовь недостаточна, сердце щемит недостаточно сильно. Сэму не хватало боли. И тогда он представлял, что будет любить вплоть до того самого момента, как гусь будет съеден.

Collapse )
cup

музей одного экспоната

В. просила сводить её на выставку кроликов. Ну, таких, живых. Чтобы погладить, покормить. В краеведческий музей. Пошли. М. привела, купила билет, а сама осталась сидеть у кассы, т.к. кролики вызывают у неё аллергию, как, впрочем, и всё мохнатое. Сидит, ждет, пока В. вернется. Заходит мама с дочкой, покупают билеты. Служительница на входе отрывает контроль и говорит:
– Проходите направо, там начало экспозиции.
Мама отвечает:
– Видите ли… нам нужно на мамонта посмотреть…
– Ну тогда вам сразу по лестнице наверх.
Проходит минут десять, снова мама, теперь с мальчиком. Им говорят:
– Проходите направо, там начало экспозиции.
Мама отвечает:
– Тут такое дело… нам бы только на мамонта…
– По лестнице наверх.
Collapse )
cup

а тут наоборот

Если б меня наши враги взяли
И перестали со мной говорить люди,
Если б лишили меня всего в мире:
Права дышать и открывать двери
И утверждать, что бытие будет
И что народ, как судия, судит, –
Если б меня смели держать зверем,
Пищу мою на пол кидать стали б, –
Я не смолчу, не заглушу боли,
Но начерчу то, что чертить волен,
И, раскачав колокол стен голый
И разбудив вражеской тьмы угол,
Я запрягу десять волов в голос
И поведу руку во тьме плугом –
И в глубине сторожевой ночи
Чернорабочей вспыхнут земле очи,
И – в легион братских очей сжатый –
Я упаду тяжестью всей жатвы,
Сжатостью всей рвущейся вдаль клятвы –
И налетит пламенных лет стая,
Прошелестит спелой грозой Ленин,
И на земле, что избежит тленья,
Будет будить разум и жизнь Сталин.

(Осип Мандельштам, ‹Первые числа› февраля – начало марта 1937)

Раз за разом читаю «слепой грозой», уж не знаю, было ли так задумано.

Collapse )