July 26th, 2021

cup

лишь только игра закончена

То, что обладает силой, не может не пугать. Как-то уже задавал вопрос – почему даже встречи с добром выглядят так недобро? Почему бы не доказать (если вообще ждать каких-то доказательств) свою силу, сделав человеку хорошо? Сразу. Распространять вокруг свет, тепло и любовь. Даром. А не бить этим архетипическим посохом по лбу. Или не создавать ощущение, что вполне можно этим посохом по лбу получить.

Это похоже на то, как приводят в чувство бьющегося в истерике. Уговаривать тут бессмысленно, куда вернее действует пара пощечин или фонтан брызг в лицо.

У Кастанеды есть довольно мутный термин – индульгирование. Кажется, смысл его начинает проясняться. Это как раз нахождение на уровне этой внешней пленки сознания, человек как бы бьется в истерике жалости к себе, в ощущении беспомощности, в страхе и желании «чтобы все было хорошо». А все эти призывы «взять себя в руки» выглядят как издевательство.

Collapse )
cup

Листая назад

mike67: «... Я это связываю с умиранием того или иного явления. Перед смертью оно "запечатлевается" в какой-то новой форме. Ну вот как сейчас перепев старых песен на новый лад, раскрашивание советских фильмов. Не думал, почему так. Просто все так устроено, что вот есть иконопись, а когда ее уже и нет, появляется представление о величии иконописных произведений, вычленяется один из локальных и нормальных в общем-то вариантов и становится великим Палехом. Прекрасное зодчество. Жило себе и жило. В конце 19 – начале 20 бурный интерес, подражание, утрирование – и все, больше ничего нет. На днях я писал, как музыка венского классицизма гипертрофируется у Россини и умирает. Переходя из живого в мертвую классику, культура выпадает в мертвый осадок, качественно отличный от культуры живой. Мне даже кажется, что это почти обязательная стадия. Именно по этому осадку мы и судим о том или ином явлении. А пока оно не "выпало" не замечаем его».

Collapse )