July 30th, 2021

cup

Читая френдленту

olnigami: «... в экранизации «Братьев Карамазовых» Мамонов мог бы с одинаковой убедительностью сыграть и старца Зосиму, и Фёдора Павловича».

Мне трудно представить Мамонова в роли Зосимы. Так чтобы это было похоже по настроению на роман. Хотя, конечно, Мамонов это такой персонаж в стиле Достоевского, мятущийся с большой амплитудой, причем с явным смещением к бесовскому. Достоевскому как раз для этого и нужен был Зосима, как некий искусственный персонаж, чтобы это смещение компенсировать. Неподвижная точка, пусть выдуманная, но которая придает миру устойчивость.

Collapse )
cup

на волнах мелких злодейств

«... Атеистический материализм непременно революционен, поскольку, раз уж в качестве ориентира выбрано абсолютное благо в мире сем, его придется разместить в будущем. И тогда, чтобы такой скачок оказался возможным, нужен посредник между будущим совершенством и жалким настоящим. Этим посредником оказывается лидер: Ленин и т.д. Он непогрешим и совершенно чист. Проходя через него, зло становится добром.

Collapse )
(Симона Вейль, «Тяжесть и благодать»)
cup

проще думать

Карлос пишет, что его книга – это литературная обработка огромного количества полевых записей. Интересно, что с ними стало? Неужели выкинул? А если нет – то полное издание этого материала было бы очень интересным, во всяком случае, в определенных кругах. Но что-то про это ничего не слышно. Может и не было ничего? Или было, да не то. Вот такие мелочи и создают ощущение вымысла, зыбкости текста. То есть отсутствие фотографий и диктофонных записей кажется вполне естественным (на все свои ограничения), но выкидывать лабораторные журналы при таких неочевидных экспериментах, это как-то очень подозрительно.

Collapse )
cup

Листая назад

С террасы мраморной он видел синий пруд
и дремных лотосов плавучие узоры,
Непала черные над влажным полем горы,
да Гималаев снег, да неба изумруд.

Но знал Он: на земле царит тяжелый труд,
корысть и нищета, и козни, и раздоры.
Он знал: Божественных вращений приговоры
все то, что тешит глаз, безжалостно сотрут.

И отрок царственный, заламывая руки,
смотрел на страшный мир. Дневные гасли звуки.
С охоты пышные несли гостей слоны.

Он песни не слыхал. В Его огромном взоре,
где жизни сумрачной еще чернело горе,
всплывали звездами наджизненные сны.


(Константин Липскеров)

cup

The Squid and the Whale

«Кальмар и кит», Ноа Баумбах, 2005.

Видимо это тот фильм, что сделал его знаменитым. Еще никаких звезд, но от этого не хуже. И не сказать, что со временем его фильмы заметно изменились, все примерно так же и о том же. Но что же выделяет? Почему вот он Ноа, а не Джим, скажем?

Collapse )