November 8th, 2021

cup

пройденное

Хосе чувствовал изначальные формы. Постепенно это становилось наваждением. Сначала он перестал читать стихи, потому что когда взгляд женщины сравнивался с молнией небесной, Хосе тут же ощущал, как встречаясь взглядом с Марией, получает удар по глазам такой силы, что на несколько секунд терял зрение. И это уже была не метафора. Присевшее отдохнуть сердце вызывало аритмию. Потом явление стало проявляться тоньше. Не то что тошнотворные рекламные билборды, невинные картины и даже орнаменты запускали в организме цепочки неуправляемых реакций. Щедро разбросанные символы по эффекту напоминали площадную брань, которая давно стала невыносима. Потом настала очередь музыки. К этому моменту он почти не выходил из дома – музыка доносилась от соседей сверху. А потом на него навалилась своей пустотой тишина.

Collapse )
cup

что-то поумнее приказать

Запись в дневнике. «Анекдот от Лизы:

«Сегодня за ланчем в любимом югославском ресторане. Знакомый официант с блокнотиком принимает заказ. Коллега заказал, а потом:
– Ой, а можно поменять суп грибной на харчо?
Официант:
– Нет, нельзя. Я уже записал.


Почему-то показалось оч. смешно».

Collapse )
cup

томсад #55

Было такое почти шелковое покрывало. Темно-зеленое, в тускло-золотых павлинах. Очень любил в него заворачиваться как в халат, а на голову наматывал чалму из полосатого трикотажного шарфа. Это называлось «наряжаться». За этим ничего не следовало, никакой игры, просто нравилось накручивать на себя что-то необычное. А тряпок всяких было полно. Особенно интересны были экскурсы в кладовку. Временами родители не могли что-то найти или вспоминали о чем-то припасенном. И лезли в кладовку, где под подушками, одеялами и перинами лежали огромные черные чемоданы. Фанерно-картонные, с металлическими округлыми углами, с замочками. Я бы в такой чемодан поместился бы с легкостью. Ну, если из него все вынуть. А чемоданы были битком, и вот все это добро оттуда вытаскивали, и тут под шумок можно было нацепить на себя что-нибудь экзотическое. Но это бывало настолько редко, что я начинал про эти чемоданы забывать, временами мне даже казалось, что они мне приснились. Но нет, появлялись вновь. Последнее их появление сопровождалось сортировкой и утилизацией. В итоге внутри них осталась пустота. Нет, в одном лежала красная скатерть с нежной шелковой бахромой. Китайская, расшитая то ли жар-птицами, то ли драконами. В итоге и чемоданы, и скатерть отправились в театр, в надежде, что когда-нибудь они смогут выйти на сцену.