November 23rd, 2021

cup

Читая френдленту

nezrim: «... Видеокамеры везде + тотальная видеозапись всего + поиск по архивам + распознавание лиц в архивах и в реальном времени. Уже, в общем-то, всё имеется. Плюс отслеживание мобильников – тоже уже существует. Остались QR-коды – что есть одновременно и ссылка на удостоверение личности в облаке, и пропуск, который можно отключать очень точно и выборочно. И тоже ещё одно средство контроля, не хуже камер и смартфонов.

Ничего сложного, белый список – проходят и пользуются правами только те, чьи коды подтверждены. Нет – ни в общественный транспорт, ни в магазин, ни в учреждение не войдёшь. Ни к себе в подъезд, скорее всего. Да и автомобиль твой никуда не поедет».


Ну да, так или что-то в этом роде. Главное, что тут дело не в государстве. Т.е. оно конечно тоже очень бы хотело иметь в руках такой инструмент, но хуже всего то, что граждане тоже этого хотят. Изгнать мешающих. Школы не по месту жительства, а с отобранными учениками. Кодовые замки, домофоны, заборы эти бесконечные. И ведь не объяснишь – они не видят этих заборов! Улица – это дорога между двумя пунктами. Двор, школа, секция – это манеж, где твой ребенок сидит под присмотром. А все эти кошки, что ходят, где вздумается, и гуляют сам по себе – это дикие твари, не желающие одомашниваться, им место в лесу.

Collapse )
cup

томсад #70

Похоже, начались сезонные сопли. У меня вот прошли, всего три дня удалось дома посидеть, а у Галии сегодня, прямо в группе. Как-то вся сникла, глаза слезятся. Не сразу, но отвели в медпункт, измерили температуру. И уж оттуда не выпускали, пока папа ее не пришел и не забрал. А пока она так сидела в сторонке, как Аленушка на картине, Смирнов все придуривался, садился рядом и изображал изнеможение и скуку. А когда еще кто-то пытался подойти, то кричал: «Потолопился, вымыл луки плохо? Палочку теперь получишь, клоха!» «Коха! – сказал я ему, – Уйди». Но его и так уже прогнали. Воспитательницы даже форточки зарыли, чтобы уж теперь все бациллы были наши. Потом и меня забрали, шли с мамочкой по лужам, и я рассказывал про Галию и про Смирнова. «И все никак не успокоится. Все-то ему надо. В каждой дочке затычка!» Я наверно раз десять повторил про эту бочку и затычку. И с каждым новым повтором я все отчетливей понимал, что мне в общем-то наплевать на Смирнова, да и сама Галия под температурой не вызывает у меня какой-то особой жалости, но зачем-то мне нужно демонстрировать это фальшивое сочувствие и возмущение. Я уже вне детского сада, вне этого мира, я иду домой. Это просто история, которую можно рассказать, но за ней уже ничего не стоит, никакого чувства, кроме досады на то, что я все повторяю и повторяю эти пустые слова.