Для бульона?
http://flying-bear.livejournal.com/972316.html
Вот интересно, ведь физик, да? Что, мысленный эксперимент проделал – представил себя счастливым? И ведь этот пресловутый проводочек ведь тоже не пробовал. И даже с людьми, которые это испытали не разговаривал. Наверняка же не разговаривал. Да если бы и да, с других-то какой спрос.
Может это вера в то, что счастье – это так, для самого верхнего слоя. А вот для сердца – это совсем не нужно, может быть наоборот – мучительно. И тут тоже как-то неловко получается. Будто пришел с ребенком в душную вонючую лабораторию, где тебе страсть как интересно и важно, а он значит сиди и страдай, вместо того, чтобы в бассейне плескаться и мороженное есть под мультики. Все делят себя на части, на важные и неважные. Одни части значит в ад тянут, а другие все надеются спастись, хоть бы и с разбегу за край земли прыгнув.
Я же не думаю, что это про какое-то протокольное счастье, или там от безволия нажраться жадно, или о мечте, чтобы все было как у людей. Наверно нет – об искреннем, неподдельном ощущении, что да – счастлив. А уж от проводка там (что, конечно, сомнительно, что так вообще получится), или от того, что задачка получилась и впереди их еще не меряно – разница неважная. Состояние есть состояние. Когда оно возникло, ему не нужно никаких оправданий.
Тогда уж и несчастья нужно так же презирать, а ведь нет, про несчастье такого стиха не написал. Их уважает. А счастье – нет.
Интерес – это, конечно, альтернатива. Альтернатива именно этому разделению хорошо/плохо. И уж если решил раскрыть его (этого разделения) пустотность, то нужно как доктор Рагин этим делом заняться, в соответствующей палате. А на счастье любой напасть может, дело нехитрое. Для бульона? Возможно, свариться в беде гораздо проще, чем в счастье, которое еще и видел ли кто, настоящее-то?
Вот интересно, ведь физик, да? Что, мысленный эксперимент проделал – представил себя счастливым? И ведь этот пресловутый проводочек ведь тоже не пробовал. И даже с людьми, которые это испытали не разговаривал. Наверняка же не разговаривал. Да если бы и да, с других-то какой спрос.
Может это вера в то, что счастье – это так, для самого верхнего слоя. А вот для сердца – это совсем не нужно, может быть наоборот – мучительно. И тут тоже как-то неловко получается. Будто пришел с ребенком в душную вонючую лабораторию, где тебе страсть как интересно и важно, а он значит сиди и страдай, вместо того, чтобы в бассейне плескаться и мороженное есть под мультики. Все делят себя на части, на важные и неважные. Одни части значит в ад тянут, а другие все надеются спастись, хоть бы и с разбегу за край земли прыгнув.
Я же не думаю, что это про какое-то протокольное счастье, или там от безволия нажраться жадно, или о мечте, чтобы все было как у людей. Наверно нет – об искреннем, неподдельном ощущении, что да – счастлив. А уж от проводка там (что, конечно, сомнительно, что так вообще получится), или от того, что задачка получилась и впереди их еще не меряно – разница неважная. Состояние есть состояние. Когда оно возникло, ему не нужно никаких оправданий.
Тогда уж и несчастья нужно так же презирать, а ведь нет, про несчастье такого стиха не написал. Их уважает. А счастье – нет.
Интерес – это, конечно, альтернатива. Альтернатива именно этому разделению хорошо/плохо. И уж если решил раскрыть его (этого разделения) пустотность, то нужно как доктор Рагин этим делом заняться, в соответствующей палате. А на счастье любой напасть может, дело нехитрое. Для бульона? Возможно, свариться в беде гораздо проще, чем в счастье, которое еще и видел ли кто, настоящее-то?