am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

1 против 1000

Продолжая мысленные эксперименты. Попробуем посмотреть на ситуацию с другой стороны.


На далекой-далекой планете есть заповедный остров. На нем живет тысяча человек. Все они дикари, занимаются примитивным трудом, молятся своим персональным богам, разговаривают на непонятном языке. Среди их неписанных законов есть один – никогда не общаться с чужаками. Так что по морю они плавают лишь в надежде поймать рыбу, а заглянувших путешественников встречают неприветливо. Но живут в целом неплохо, потому что широты теплые, а остров благодатный.

В то же время этот остров формально числится за могущественной страной. Типа открыли, нанесли на карту и оставили как заповедник, пусть живут. А потом вообще забыли за давностью лет. Но когда пришла пора изобретать и испытывать водородную бомбу, про остров вспомнили. Точнее вспомнил министр обороны, который никак не мог найти место, где бы свою бомбу испытать. И он пришел на доклад к президенту и сделал ему ужасное предложение – испытать бомбу на этом острове.

А что? Если ученые сделали что обещали, то вся тысяча человек испарится в ничтожные доли секунды. При этом у них ни намека не будет на эту внезапную развязку. Только что они занимались своими привычными делами, а чуть ли не в тот же миг стали разлетающейся во все стороны плазмой. Ни один человек в мире не знает никого на этом острове. Здесь у них нет ни родственников, ни друзей, ни знакомых, никого. Для населения всей планеты этой тысячи просто не существует. Сами же они не то что не испытают ни страха, ни боли – они не испытают и смерти. Мы не вмешивались в их счастливую жизнь, а теперь избавим их и от смерти. Одновременно испытаем сокрушительное оружие и заставим поджать хвосты наших врагов.

Вот такая история.

Если принять, что сознание – это следствие химической активности человеческого тела, и с ее прекращением сознание перестает существовать в каких бы то ни было формах, то идея министра кажется вполне здравой. Никто не пострадает. Даже выброшенный в мусорную корзину черновик рукописи продолжает тлеть в уме, может быть взывать к милосердию неумолимого редактора. Тут же не будет ни одного сознания, по которому пробежит хотя бы тень страдания. Как это у Достоевского:

– Да разве нет способов умирать без боли?
– Представьте, – остановился он предо мною, – представьте камень такой величины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на голову – будет вам больно?
– Камень с дом? Конечно, страшно.
– Я не про страх; будет больно?
– Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно.
– А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно.
Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно…


Это да. Но уж взрыв водородной бомбы над головой – это все-таки не камень. Мгновенно нет ничего, что могло бы удержать сознание. Да и бояться никто не будет. В общем непонятно, где тут смерть, ей просто не за что зацепиться.

А вот в истории про человека и его друга-робота ситуация другая. Там очевидно будет хотя бы один пострадавший – этот самый человек. Он потеряет своего близкого, очень важное существо. Буквально часть своей жизни. Вне зависимости, осознает что-то робот или нет.


Subscribe

  • * * *

    «Слова не передают, они напоминают». (Nicolás Gómez Dávila, р. 61) Словами, говорят, не поделиться чувством. Ведь…

  • * * *

    «Ум, который не вызывает враждебности, невзрачен». (Nicolás Gómez Dávila, р. 648) Как неудобно – ребрами в…

  • * * *

    «Фрагмент включает больше, чем система». (Nicolás Gómez Dávila, р. 478) Одно движение твоих озябших плеч, сказало…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments