am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

Categories:

А вы никем другим и быть не можете

«… Траут остановился перед этим безобидным человечком, расставив босые ноги, и, широко раскрыв объятия, представился.
– Прибыл Страшный Снежный Человек! – сказал он Майло. – А если я не такой чистый, как все снежные люди, то лишь потому, что меня еще ребенком похитили со склонов горы Эверест и отдали в рабы в Рио-де-Жанейро, в бордель, где я пятьдесят лет чистил невыразимо грязные нужники. Один из клиентов как-то провизжал в мучительном экстазе своей партнерше, хлеставшей его плеткой, что в Мидлэнд-Сити готовится фестиваль искусств. Услыхав это, я удрал, спустившись по веревке, сплетенной из вонючих простынь, украденных из корзины с грязным бельем. И я прибыл в Мидлэнд-Сити, чтобы перед смертью получить признание как великий художник, каковым я и являюсь.
Майло Маритимо с обожанием глядел на Траута сияющими глазами.
– Мистер Траут! – восторженно воскликнул он. – Я узнал бы вас где угодно. Добро пожаловать в Мидлэнд-Сити! Вы так нужны нам!
– Откуда вы знаете, кто я такой? – спросил Траут. До сих пор никто никогда не знал, кто он.
– А вы никем другим и быть не можете, – сказал Майло.
Из Траута словно выпустили воздух – он нейтрализовался. Он свесил руки, стал похож на ребенка.
– До сих пор никто никогда не знал, кто я такой…»

(«Завтрак для чемпионов»)



Жалюзи лениво шевелят плавниками,
пропуская воздух, настоянный на весне,
прикрывая далекий асфальт с концентрированными плевками.
Солнце подобно тяжелой многообещающей блесне,
опущенной на невидимой нити с неба.
Незачем идти, не идти нелепо.
Хорошо, поймаюсь и теперь на удочку перемен,
свитер, джинсы, на последнюю дырочку ремень.

Никакой лом не сравнится, весна инфракрасна,
лед уходит в дым, облупилась краска
с когда-то зеленой церковной ограды,
доски голые спины греют, рады.

Награды не ждет,
сама себя начищает как орден –
четыре луча и пятый наверху с помпоном,
посередине сердце с неровным звоном,
помнится даже в валькирии завали, Оден

говорил:

«Ты будешь полярным светом!»
но отвлекся и позабыл об этом.

Удивительно, что даже полярное сияние люди принимают за неопознанный летающий объект. Особенно, если в моменты высокой солнечной активности, сияние видно далеко за Полярным кругом. Хотела лететь. С каким-нибудь другом.

Надеялась, что её никто не опознает,
в самом деле – в этом районе её же никто не знает,
а кто захочет узнать, так: «Очень приятно, а меня – Регинлейв»,
а сама иду дальше, оставляя ему турбулентный шлейф

очень быстрого пролета,
с тонкой примесью запаха помады и пота.

Пусть они бьются, а я посмотрю. В жизни всегда есть место подвигу. И когда они падут в борьбе за меня, я, так и быть, подберу, отнесу их в вожделенную Валгаллу. Каждый должен отработать свое предназначение. Вот, вот, уже ощущаю свечение.

Вечернее солнце не давало смотреть на запад,
и тут послышалось: «Верка, это ты что ли?»
ну вот, приплыли, укатилась моя гравицаппа,
и осталось лишь: «А кто ж еще, Толик?»

В общем, всё получилось как нельзя лучше, прошлись по берегу, съели пиццу.
Влажный лист не дрожит на ветру, нашел к чему прилепиться.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • пройденное

    Петр понял, что пора кем-то становиться. Можно было бы конечно оставаться просто Петром, но это требовало слишком большого напряжения. А Петр уже…

  • удовольствия

    «Некоторые дают обещания ради удовольствия их нарушить». (Уильям Хэзлитт)

  • Листая назад

    arassvetov: «Читать – значит изъявлять согласие. Согласие – с чем? Чтобы быть водимым. Коль скоро я что-то пишу, я…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments