am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

Иллюзия полета

Недалеко от нашей гостиницы два кладбища. Православное и еврейское. Шли мимо вечером – было уже закрыто. Двигаться туда нужно по более-менее современному району, даже блочные жилые дома встречаются. М. сказала, что это хорошо, а то от всей этой старины-красоты уже тошнит. Как-то нужно вернуться к реальности. Вернулись.

И вот решили сходить утром. На улице уже ужасная жара, а на кладбище прохлада и сумерки. Все в тени, редки пятна света. Красивые плесневелые памятники. Белки скачут, поют дрозды. Да, да как в песне: «Вы слыхали, как поют дрозды?» Одни поют, а другие скачут по травке – красуются. Народу – никого. Только ходят две тетеньки в белых одеждах. У них белые куртки и белые штаны, заправленные в белые резиновые сапоги. В руках – большие белые флажки на длинных черенках. Этими флажками они гладят траву, потом садятся рядом с ними на корточки и что-то собирают в пробирки. Клещей? Выглядело все это довольно тревожно, как кадры из каких-нибудь «Секретных материалов».

К Кафке вел ряд указателей, так что искать ничего не пришлось. Вид плачевный. Какие-то камни, мусор, пара стаканов с пластмассовыми тюльпанами. И сосна, то ли просто ветка сосны, т.к. сухая и какая-то мусорная. Напротив могила Макса Брода. Посидели на лавочке. Написал на листке из блокнота стишок и сложил в галку. Запустил. Галка по параболе клюнула как раз к подножию памятника. Полетела по назначению. Поднял и засунул в сосновые иголки – создал иллюзию полета. Вот такой получился кладбищенский хепенинг.

После кладбища зашли в расположенный по соседству гипермаркет Flora. Пробежались по четырем его этажам. Купили кое-каких вещей, выпили по стакану свежевыжатого сока. Т.к. в каждой руке оказалось по полиэтиленовому пакету, решили вернуться в отель, а уж потом снова пойти в старую часть города – добродить по тем местам, где еще не были. Хотя там трудно понять – были? Не были? Территория упорно не желает превращаться в карту. Когда кругом одни достопримечательности трудно выбрать ориентиры. Улицы точно как по Бродскому – клубок извилин. И по этим извилинам мы рыщем как праздные и глупые мысли. Все так.

После обеда пошли в сады. К тому моменту, когда забрались по раскаленным дорожкам почти на самый верх, мы поняли, что сегодня понедельник – т.е. именно сегодня они закрыты. Но не все. Пошли направо. Наконец-то увидели детские площадки и самих детей. А то уже начало казаться, что в городе только студенты и пожилые, ковыляющие со своими палочками пенсионеры-туристы. А тут все как полагается – мамы с колясками, дети на тягах-перетягах, собаки, дорожки, изрисованные яркими мелками, песочницы. Подумал о том, что чешский – это какой-то детский язык. И чехи поэтому все кажутся какими-то детьми.

Возможно, каждый иностранный язык ассоциируется с каким-нибудь возрастом.
Чешский – детство.
Итальянский – юность.
Английский – зрелось.
Немецкий – старость.

Были с М. единодушны в этой классификации, так что видимо неспроста.

И еще одно небольшое подтверждение этой теории. По чешскому законодательству человек официально считается ребенком до 26 (!) лет.
Tags: praha
Subscribe

  • предубеждение

    Странное дело. Долго делал вид, что такой группы не существует. Такой у них был "имидж", что ничего хорошего ждать не приходилось. И вот…

  • Из переписки

    «Выхода нет. Это и есть выход». (В. Пелевин (интервью), из сборника «Одиннадцать бесед о современной русской прозе»)…

  • Almost Famous

    «Почти знаменит», Кэмерон Кроу, 2000. Говорят, что кино основано на реальных событиях, хотя никакой группы Stillwater (во всяком случае…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments