Карел не умел играть в шахматы, но завидовал им. Завидовал простоте сцены, на которой разворачивается действие, элементарным ролям, которые не сыграл бы только дебил, невероятной живучести, позволяющей прекрасно существовать и в виде костяных фигур, и в пластмассе с магнитиками, и в виде закорючек на листке бумаги. Как всё просто – а сколько страсти, какое напряжение мысли, какой простор! Карел тоже хотел бы скакать деревянным лакированным конем. Да хоть пешкой d2, жить быстро и умереть молодым. Но нет. Карел видел на своем месте перегруженную подробностями зыбкую массу, про которую невозможно сказать ничего конкретного. Любое его свойство при ближайшем рассмотрении оказывалось многослойным, противоречивым, непередаваемо сложным. И что? Может быть, жизнь Карела хоть чуть-чуть напоминала захватывающую шахматную партию? Нет, он был окружен такими же сложными кучами не пойми чего, ходящими как попало, хотящими непонятно чего. И даже клетка, в которой он сидел, была оклеена обоями неопределенного цвета.

ты листала мои страницы
ты ходила мной как могла
отслуживших имен вереницы
нанизывала игла
дальше так куковать не дело
и безделья томный момент
и в трескучий костер летела
целлулоидных кинолент
борода серпантин историй
ни сюжета ни красоты
был лишь день золотой в который
у меня появилась ты