am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

Генрих знал примерное число своих подписчиков. Генрих предпочитал называть их публикой. Она было достаточно многочисленна, чтобы обладать подобием массы. Она давила, увлекала, искривляла пространство вокруг себя, позволяла держаться на ногах и время от времени подпрыгивать. Кроме некой материальности в ней чувствовалась и субъективность. Она могла хмуриться и замирать от восторга, подозревать и смеяться, любить и ненавидеть. Когда же Генрих пытался найти в ней хоть крупицы разума, у него ничего не получалось. Это было очень неудобно. А потом Генрих привык и расслабился. Он начал ей объяснять, доказывать, пытался услышать ответные аргументы. Даже выписывал понравившиеся ему высказывания, таких у него уж много скопилось. Но в какой-то момент он решил взглянуть на свою публику повнимательнее, и обнаружил, что кроме него самого и заметной кучи мертвых душ, там почти никого-то и нет. Во всяком случае, оставшиеся живые не проронили за все время их совместного существования ни слова.

Уж если ты забудешь, так теперь.
Терпеть не будешь, это очевидно.
Два шага к двери и прикроешь дверь.
И, если бы лишь только половина!
Ведь дальше больше, дальше три вторых,
под дых ударит это вычитанье.
Быть может, доживу до той поры,
когда уже кого отнять не станет.
Крупицы разума, волшебный порошок!
А я опять принес любви мешок.
Tags: aphorismos
Subscribe

  • из переписки

    Даже не знаю, что гаже – «настоящий мужик» или «настоящая баба».

  • Листая назад

    «Но мы-то все знаем, что женщины не могут не любить чиновников, когда те вдруг обратят на них внимание; более того, они уже любят чиновников…

  • Eisenstein in Guanajuato

    «Эйзенштейн в Гуанахуато», Питер Гринуэй, 2015. После «Записок у изголовья» фильмы у Гринуэя мне казались какими-то…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments