Отцы и дети
Шестнадцатый эпизод – это настоящие «Отцы и дети», без нарочитого раздувания противоречий. Никаких нигилистов не надо, чтобы почувствовать пропасть. Тонкие мостики, по которым может проходить коммуникация – помочь в беде, посидеть в кафе, послушать, что говорят люди... Быть в одном месте и в одно время.
Разбитая чашка, половинки которой свели вместе так, что может показаться, что она целая. Но налить в неё уже ничего нельзя. Ведь и Блум и Стивен коммуникабельные, любопытные, активные. Но и коммуникация, и любопытство, и активность происходят в разных пространствах. Взаимная симпатия не помогает. И попытки поделиться сокровенным тоже. Всё мимо. Джойс это удивительно ловко демонстрирует. Когда каждый из них в своей среде, то любое слово к месту, вызывает адекватную реакцию: когда пожмут руку, когда жестянкой в голову бросят... Логично. А тут реплики Стивена кажутся инородными, будто случайно залетевшими, хотя очевидно, что говорит он от чистого сердца. Именно поэтому так и получается. Близость можно только симулировать. И Блум старается изо всех сил.
Разбитая чашка, половинки которой свели вместе так, что может показаться, что она целая. Но налить в неё уже ничего нельзя. Ведь и Блум и Стивен коммуникабельные, любопытные, активные. Но и коммуникация, и любопытство, и активность происходят в разных пространствах. Взаимная симпатия не помогает. И попытки поделиться сокровенным тоже. Всё мимо. Джойс это удивительно ловко демонстрирует. Когда каждый из них в своей среде, то любое слово к месту, вызывает адекватную реакцию: когда пожмут руку, когда жестянкой в голову бросят... Логично. А тут реплики Стивена кажутся инородными, будто случайно залетевшими, хотя очевидно, что говорит он от чистого сердца. Именно поэтому так и получается. Близость можно только симулировать. И Блум старается изо всех сил.