am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

Categories:

ПЛАСТМАССА

Его так и звали, еще со школы – Пластмасса, хотя он и сам не помнил, как приклеилось к нему это прозвище. И ведь не лень было людям выговаривать такое длинное корявое слово. Никто не сокращал до Пласт или Маса, так и кричали: «Эй, Пластмасса, иди сюда!» Но что-то в нем было, было. Странноватый цвет кожи, общая округлость форм, неприятная такая мягкость, неживая. Его настоящее имя, Петр Коробейников, забылось, да и сам Пластмасса о нем почти забыл. Работал он на пункте приема вторсырья, так что по имени-отчеству звать его было некому.



Вокруг его каморки всё время топтались голуби. Рядом за заборчиком стояло большое металлическое корыто помойки, и птицам было раздолье. Но добрые люди и тут норовили этих голубей покормить. Как-то он увидел мамашу с ребенком. Они стояли на краю асфальтированной дорожки и крошили булку прямо в грязь. Голуби дрались и противно шуршали крыльями. Ребенок отломил кусок булки и кинул в самую гущу.
– Обожрутся, – хмуро пробурчал Пластмасса и пошел до ближайшего ларька купить газировки. Вытащил из кармана горсть мелочи и тут увидел её. Точнее это она его увидела и уже улыбалась во весь рот.

– Что, не узнаёшь? Это я, Верка Букасова. Ну, то есть была Букасова, да. Теперь-то у меня такая фамилия… Сталь, прикинь? Вера Сталь. Муженек-то мой, не стальной оказался, нет. Сдох наверно. А ты как?
– Ну… – Пластмасса никак не мог совместить свои воспоминания с этим странным существом, – я еще не сдох.
– Ты молодец, Пластмасса. Хоть тоже на вид не железный. Что, бухаешь?
– За газировкой шел…
– Прикол... Короче, Пластмасса, пойдем, сядем где. Знаешь как в десятом мечтала тебя… это… Мы теперь с тобой такие, без… реальные в общем. Я – Сталь, ты – Пластмасса. Прикинь?
– Ну, пойдем, сядем. Только мне работать надо. Там и посидим.

Он всё-таки взял газировки, зашел в «Подвальчик» за водкой. Половинка дарницкого, что он купил на вечер, оставалась в каморке. Расположились. Пластмасса достал пару бокалов с чайными подтеками, смахнул со стола мусор. Верка выпила, отломила хлеба, потом быстро выпила еще. Пластмасса взглянул на неё удивленно. Показалось, что у неё с лица тоже что-то смахнули, какой-то мусор, оно засветилось, сначала бледно, потом всё ярче. И голос у неё изменился, стал молодой, звонкий.


– Ты знаешь, я же тебя так любила, чуть с ума не сошла. Хотя, что я говорю, сошла, конечно. Как раз после выпускного, когда ты отправился поступать в Москву. Поняла, что наверно никогда тебя больше не увижу. Хотела вены себе порезать, залезла в ванну. И вижу – под раковиной стоит Вовкина лопатка, ну он ей зимой в сугробах ковырялся, так она наверно полгода в ванной и простояла. Пластмассовая зеленая лопатка, порядочного такого размера. С ребеночка. И вот я сижу в ванной, на лопатку эту гляжу и всё думаю. Так мне хочется её потрогать, эту лопатку. Вылезла из ванной, еле вытерлась, руки от нетерпения дрожали. Взяла полотенце посуше и лопатку эту в него завернула. Запеленала, да. Сижу на краю ванны, укачиваю. И цвет такой у неё… веселый. Потрогала губами – не горячая ли, не заболела? Нет, прохладный лобик, гладкий. Ну и хорошо, думаю, ну и ладно. Пусть уехал, а мне такую красотульку оставил. Сама выращу, ничего.

Время от времени в каморку заглядывали бомжи, с завистью смотрели на стол и на раскрасневшуюся бабу, бросали на весы вязанки мокрого картона. Заходил старичок, принес мешок какого-то тряпья и пару драповых пальто. Потом уже никто не заходил, потому что настал вечер. Пластмасса пересчитал хозяйские деньги и понял, что еще на бутылку хватит. «Ничего, – подумал он, – в среду всё равно зарплата».

– И как же ты потом?
– Да нормально. Из дурдома меня выпустили. Я там с санитаром замутила, он, блин, знал, как ко мне подкатить. Не отбирал у меня, даже запеленал один раз. Психолог видать был интуитивный, блин. Эта… в общем, бывало, укачаем её, а потом в койку. Короче, не скучала, неа…

Пластмасса понял, что водка не просто смещала у Веркину фазу, а крутила её. И вот стрелка сделала полный оборот. Главное было не останавливаться. На втором витке Верка порылась в сумочке и достала блокнот.

– А ты стихи любишь? – не дождавшись ответа, Верка отодвинула блокнот на расстояние вытянутой руки и прочитала:

Не верю в сталь и в дерево не верю,
пластмасса – это зеркало души.
Веревка, ты свернулась и открылась дверью.
Души.
Пластмасса, одноразовые вещи,
им сказки про любовь смешны.
Мне снился сон, и этот сон был вещий.
Спеши.

Верка оторвала взгляд от страницы и перевела на Пластмассу.
– Нравится? – спросила она, – Ну тогда поцелуй!
И она показала куда, ткнув пальцем в свою впалую щеку.
Tags: pictures&conversation
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments