am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

Categories:

ШВАМБРАНИЯ

Похожий на осколок гнилого зуба, астероид Швамбрания был выброшен со своей орбиты. Гравитационные поля, до этого притворявшиеся старой скрипучей каруселью, неожиданно начали складываться во что-то более замысловатое и постепенно образовали некую сущность, которая за несколько энергичных раскачиваний столкнула его с наезженного пути и отправила в одиночное путешествие, в конце которого Швамбранию ожидала встреча с Землей. Астрологосы К21 и А49, получившие это сообщение от турбокалькулятора С00, молча смотрели на простенький завиток траектории, читая в этом новоявленном иероглифе всем известное слово: "конец". Потом К21 сказал:

– Засекреченный секрет. Надо будет зайти вечерком на чистку памяти.
– До какого уровня?
– Завтра, после презентации, все затрут до базового. Но я, пожалуй, студиозуса астрологуса оставлю, веселое было времечко. И усилитель выдвину на сто тридцать второй год.
– И что там у тебя?
– Ха! Пока вы по криокамерам отсиживались, мы с В16 летали над позициями вслепую. Водовороты искр, туманные кварталы... Там еще была возможность подсоединения кровеносной системы к распределителю силы. Но нас хвалило только на один оборот, подохнуть можно было от счастья... Ну, вот теперь можно и подохнуть.
– Кто-то тебе даст!
– Швамбрания даст нам всё, – К21 мягко улыбнулся и погладил А49 по плечещупальцу, – или ты уже запустил первичное протирание? Это же скользящий удар, еще одна луна, не иначе.
– А законсервироваться на Марсе?
– Я бы не советовал. Знаешь, какие они выходят, видел? Швамбраны! Живут как во сне. А сны у крионавтов еще те. Читал «Ледяной кал»? Нет, уж лучше лунным прахом.


А49 вспомнил свою пра-пра-бабушку, которая вернулась из криодиспансера с полузаморозки. До крионавтов ей было конечно далеко, но и она пробудилась со странностями. Особенно запомнился один случай. А49 как раз заходил в темный коридор кессонного отсека и там, в самом узком месте, почти наткнулся на эту свою перескочившую через время родственницу. Взглянул ей в лицо и вместо застывшей маски увидел что-то живое, зыбкое, гримаса перетекала в гримасу, будто она девочка и строит рожи перед зеркалом. Но нет, она смотрела пристально и злобно, будто сделала как раз то, что от неё ждали. А49 оцепенел от ужаса, а она вернула лицо в норму и спросила:

– Ну и что? Что случилось?

Тем временем К21 готовил презентацию. С учетом того, что само событие наблюдать на Земле будет уже некому, нужно было постараться, сделать всё максимально реалистично. Но и романтично тоже – в конце концов, это же конец, даже расчетная анимация должна содержать хоть кроху поэзии. У К21 уже были кое-какие заготовки. Действие начиналось в реабилитационном центре, куда литерные сущности могли отправлять своих клонов – юным организмам требовались солнце, воздух, вода и усиленное органическое питание. С питанием в первый же день вышел казус. Пентаклон прима-менестреля А00 отказался есть. Когда время задержки достигло 32 часов, был созван консилиум и импортирована следственная группа. Но разобрались быстро. Оказалось, что по этикету пентаклон может есть только с иридиевой посуды, а в центре использовались лишь саморазлагающиеся кюветы. Пришлось отправить курьера в фондохранилище, и еще через 3 часа была доставлена чайная пара и блюдо эпохи Эйлинь. Именно в этом блюде, за завтраком, пентаклон увидел отражение небесного зарева. Он был первым, кто заметил вход Швамбрани верхние слои атмосферы. Далее шла детальная реконструкция будущих событий, и в финальных кадрах вновь мелькало иридиевое блюдо. Только оно сохранило форму в этом огненном армагеддоне, и было выброшено вместе с триллионами тонн магмы на орбиту Земли.

А49 вышел на террасу – зеленую спиральную дорожку, оплетающую эллипсоид обсерваториума. Вытащил виртуальную сигарету, засветил, оглянулся кругом. Фонарь, что слепил его пару лет назад, оказался закрыт густой зеленой листвой – как давно он уже не курил, не стоял вот так в ночи, не разговаривал с Дымком.

– Вот видишь, как получается, – начал А49, – гимназисты придумали, а нам расхлебывать. Далась им эта Швамбрания! Вот будет смешно, если земная кора после конца застынет такими вот плитами – получится какая-нибудь Родиния в форме зуба. Теперь-то у нас и зубов нет. Осуществится детская мечта. И море вполне может стать фиолетовым, нужно будет у Т015 спросить, я в бихимии не силен. А хорошо бы, забраться в эти Южные Канделябры, построить хижину и жить себе поживать. Как думаешь, Дымок?
– Могу устроить.
– Это ты про свое уплотнение времени? Мне бы как-нибудь по-простому.
– По-простому не получится. Ты же только торсионное пюре есть можешь, забыл? И дышишь через три фильтра. Как я к тебе пробиваюсь, ума не приложу. Люблю я тебя наверно уж очень. Так что?
– Ну, давай. Это все-таки лучше чистки памяти. Сейчас, я только чиркану пару строк С2813. Ты ведь не только хижину можешь, можно и её тоже?
– А ты её хорошо помнишь? А то получится как в прошлый раз…
– Да ты уж постарайся дымок. Я расслаблюсь, обещаю. Всё что хочешь из меня бери, только слепи уж как надо. Чтоб просто хорошо, да?
– Да.

Когда-нибудь откроются глаза,
в них две луны печальных отразятся,
и даже очень может оказаться
краса
на небе двух светил затмит одну,
и звезды вышьют новые узоры,
забудутся объятия и ссоры,
ко дну
уходит наш космический корабль,
и если вынырнет – иное
всё будет здесь. Не ною.
Чуть жаль.

Получилось чуть длинней двух строк, видимо А49 хотелось забыться. Дымок же делал свое дело. Печаль постепенно густела, стягивалась в упругие липкие нити, остывала и начинала звучать. Кто-то задумчиво перебирал струны, тихий голос подбирал слова, смысл их, пока еще не вполне ясный, тревожил и звал за собой. И вот уже обветшалый, но всё еще крепкий павильон на сваях, две лесенки спускаются в пруд. Листья кувшинок как пятна на старом зеркале. И один лист какой-то странный, точно трехпалый зеленый остров. С2813 прыгает в воду, как раз в этом месте, лист исчезает в волнах, кувшинки качаются и затихают. С2813 лежит на глади пруда, смотрит на А49 из полуприкрытых век, и потихоньку шевелит чакрощупальцем: «Иди ко мне!»

Tags: pictures&conversation
Subscribe

  • давний разговор

    till-j: «Просто впечатление. Простота настолько дискредитировала себя, что сложность стала восприниматься как искренность. Ну что тут сказать?…

  • * * *

    «Длительная дружба обычно нуждается в общих глупостях». (Nicolás Gómez Dávila, р. 51) Друзьями стали мы не от ума.…

  • Листая назад

    Интересно получается. Вот была османская школа рисунка. Люди годами рисовали иллюстрации ко всяким книгам. Были среди них мастера и просто скромные…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments