am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

КЕДЫ

Приближалось первое сентября. Снова (это грустное слово «снова»!) Семен Александрович должен был идти в школу. И видимо лишь для того, чтобы ситуация стала максимально абсурдной, школа была та самая. Хорошо, что из его учителей уже почти никого не осталось в живых. Может кто-то еще доживал на пенсии. Но делать нечего, придется идти.

Пока Семен Александрович решал организационные проблемы, собирал и относил справки, разговаривал с директором и завучем, знакомился с учителями, то в школу он заглядывал чуть ли не каждый день. Был конец учебного года, дети традиционно возбуждены и по-летнему развинчены, и Семен Александрович почти сразу узнал, как его теперь будут звать.

– Эй, глянь, я тебе вчера говорила... Это чего за хрень, блин?
– Где?
– Да вон, рядом с учительской жмется. Больной что ли? Чой-то я его раньше не видала. Папаню что ли чьего-то выписали?
– Не, не похоже. Походу учитель какой? Наш Пафнутий-то в декрет уходит, гы-гы-гы. Может за него, прикинь?
– Как бы не заразиться...
– Не, вроде не кашляет.
– Бли-и-и-ин! Ну и ну. Слышь, Кирюха, этот кащей небось будет тебя физике учить. Дотянет до ЕГЭ, а?
– Мощи, – веско сказал Кирюха, и все засмеялись. Возможно потому, что мало кто понял, что это значит.

Одно хорошо, что теперь можно было не напрягаться – худшее уже произошло. Оно очертило границы его существования, и установило законы, по которым теперь придется жить. Одновременно Семен Александрович почувствовал, что рамки его внутренней свободы значительно расширились. Утверждать эту свою неожиданную свободу он решил с выбора костюма. Хотел сказать – «скафандра», но это был бы очень странный скафандр – его защитные свойства были основаны на повышенной проницаемости, легкости и неуместности.

Первым делом порылся в Интернете и заказал красные кеды Converse, сразу несколько пар, так чтобы всегда можно было надеть чистые и сухие. Ходить в них Семен Александрович собирался круглый год, благо школа располагалась совсем близко. В этом он чувствовал внутреннюю рифму, которая для современных школьников была совершенно неуловима. Когда-то давно, сорок лет назад, по городу бродил его полоумный теска Сема, в своих неизменных резиновых сапогах. Они были, конечно, не красные, таких тогда было не достать, но зато рубаха у него была алая, а сапоги разрезаны от верха голенищ чуть ли не до самой подошвы. По степени беззащитности это было недалеко от кед.

Ну и сами кеды. В детстве Семен Александрович презирал эту обувь за её дешевизну, общедоступность и обязательность, а главное за то, что носить её приходилось с толстыми шерстяными носками, что якобы спасало от пота и, как следствие, переохлаждения.

Дальше было просто. Нарыл в шифоньере брюки, оставшиеся от финского костюма, они оказались мешковатыми и заметно потертыми в нескольких местах, купил кардиган Mango Man с аппликацией – большой буквой "М" в районе сердца. «Ну что, – подумал Семен Александрович, – чудак на букву эм. Запутаются в кличках, не иначе». Последним штрихом был побитый временем ноут Acer, у которого через трещину в крышке просвечивало серебристое исподнее.
Вечером, перед первым выходом на работу, листал журнал. Прочитал о том, что если искусство и спасает, то только когда его сам и создаешь. Понятно, арт-терапия, общее место. Поэтому решил написать письмо самому себе. Получилось легко и возникло ощущение некой отстраненности, будто всё это происходит не с ним. Семен Александрович знал, что утром это приятное чувство выветрится, но пока вот так:

Поворотило время вспять
свои оглобли,
и грабли приготовили –
по лбу ли, в лоб ли?
Зациклен путь – мы совершили
кругосветку.
Не удивлюсь, коль встречу вновь
Маринку, Светку.
Себя вчерашнего увижу
с ветхой точки,
и я пойму: учеником –
еще цветочки!
Увы, не лучше с каждый днем,
чем дальше – больше.
Больнее, безобразнее, беднее.
В общем,
мы будем пить из этой чаши,
край кусая.
Когда ж прихлопнет нас волною
Хокусая?
Ну а до этого будильник выставим
пораньше
в надежде – впереди не лучше –
страньше.


На урок он пришел чуть опоздав. В классе броуновское движение, у всех свои дела.

– Всем привет! – сказал он громко, следя за тем, чтобы каждый звук был произнесён максимально ясно.
Несколько человек, сидящие на передних партах, тихо сказали:
– Здрасьти...
– Замечаю, что примерно пять шестых класса формулами вежливости пренебрегают. Оно и понятно, кто их видел, эти формулы? – Семен Александрович продолжал говорить громко и отчетливо, но совсем не стараясь перекричать стоявший в классе гвалт. Хотя его реплики не могли не слышать.

Семен Александрович откатил кресло подальше от стола, установил свой ноут, раскрыл, вызвав на десктоп огромные часы, сел и закинул ноги на стол.

– А чего это вы так расселись? – спросил, противно растягивая слова, чувачок на задней парте, – Я тоже так сяду. Эй, Кусилова, сдвинься, я на твою парту ноги возложу.
– Отвали, Моченый! Носки сначала постирай.
– Может, ты мне их простирнешь?
– В унитазе, блин, отвали, говорю! – и Кусилова со всей силы ударила его локтем по голени. Моченый взвыл.

Чтобы спасти Кусилову от неминуемой расправы, Семен Александрович вскочил и быстро сказал:
– Ага, вот и познакомились. Кулисова – к доске! А вы, Моченый, не дергайтесь, это она вас любя.
«Кажется, мало граблей разбросал, – подумал Семен Александрович, – всего пара минут урока, а наступил уже почти на все».

Кусилова поспешила к доске. Семен Александрович вытащил стул из-за пустующей первой парты, поставил чуть поодаль от своего стола и предложил Кусиловой сесть.

– Тысячи лет назад учитель не вещал с кафедры, а вел со своими учениками разговор. Так что приглашаю вас на своего рода спектакль. Зрители могут пересесть поближе, остальные заниматься своими делами, только тихо.
– А как вас зовут-то? – спросила Кусилова, всё еще медлящая сесть на стул.
– Вы меня зовете Мощи, видите тут еще буква эм, чтобы никто не забыл. Но звать меня так нельзя, потому что я вас старше, умнее и сильнее. Так что обращаться ко мне следует Семен Александрович. Ясно?
– Ясно, Мощи! – закричали с задних парт чуть ли не хором и заржали.
– Рад, что вы уже стали что-то понимать. Надеюсь, что в ходе наших занятий область ясного еще хоть чуть-чуть расширится. В этом, собственно, и заключается наша задача.
– Ну, типа старый – понятно. Умный что-то не заметно. А сильный-то с чего?
– Что же, давайте поставим опыт. Вопрос – кто сильнее? Только как-нибудь без травм, а то меня отсюда быстро вышибут. Начнем с армрестлинга. Кто пойдет?

Поднялся невысокий жилистый парень, криво ухмыльнулся:
– Давайте знакомиться. Петров.
– Подходите Петров, садитесь. Сейчас это несколько преждевременно, но проведем набольшую лабораторную работу, посвящённую силе. Точенее демонстрацию.
Петров пододвинул ногой еще один стул, присел, выпрямил спину и поставил руку локтем на стол. Семен Александрович тоже подкатил поближе, ухватился своей потной ладонью за ладонь Петрова и сказал: «Раз, два, три, поехали!» Он тут же понял, что с таким же успехом мог ухватиться за поручень в автобусе, рука у парня была железная. Но тот не спешил, дал немного нажать, потом нажал сам, играя в борьбу. Улыбка не сходила с его лица. Потом он подналег серьезней, но не испытал никакого сопротивления, кисть провалилась, вторая рука Семена Александровича ухватила запястье и уже обе его руки сделали неуловимое крутящее движение. Петров как по волшебству склонился к коленям, а рука осталась над столом, у всех на виду.

– Итак, – обратился Семен Александрович к всё стоявшей рядом Кусиловой – вы видите эту руку. Она состоит из костей-стержней, суставов-шарниров и мышц-пружин. Сила, которую могут развивать эти пружины очень велика, т.к. Петров очевидно занимается тяжелой атлетикой. Но я с этими пружинами и не связываюсь, их мне не победить. Я лишь использую кисть как рычаг и начинаю поворачивать стержни в шарнирах в таких направлениях, где нет пружин. И тут моих скромных сил более чем достаточно. Петрову сейчас не больно, потому что он занял такое смешное положение. Но стоит ему чуть шевельнуться, и сустав начнет ломаться, а это очень больно. Поэтому он благоразумно затих. Если бы это было не в классе, а в темной подворотне, и Петров попался бы на такую простую уловку, то я мог бы легко сломать ему этот сустав. Разумеется, если бы по соседству оказались его дружки с бейсбольными битами, то уже моей голове бы не поздоровилось. Но механика взаимодействия черепа с битой настолько сложна, что далеко выходит за рамки школьной программы. А вот как работает этот прием, я вам как-нибудь нарисую, и желающие даже смогут решить пару задачек. Вообще, на уроках мы будем заниматься простыми и важными вопросами, а на кружке – сложными и интересными. Даже если на кружок придет всего один человек, мы будем работать.

Семен Александрович отпустил Петрова, и тот сидел, потирая запястье:
– Вы сжулили.
– Ну нет. Одно из важных правил – следите за базаром и внимательно читайте условие, решайте именно ту задачу, что вам досталась. Мы не проверяли, кто выиграет в армрестлинг. Мы выясняли, кто сильнее. Как минимум в одном случае сильнее оказался я. И объяснил почему.


До конца урока оставалось еще полчаса. Семен Александрович снова закинул свои ноги на стол, так чтобы всем в классе была видна звезда на его красных кедах.

– Теперь перейдем к более абстрактным вопросам. Физика строит модели, математические модели окружающего мира. Можно было бы, конечно, ограничиться наблюдениями. Бросаем камень – он падает на землю. Нагреваем воду – она начинает кипеть. Суешь пальцы в розетку – получается больно и странно. Но чтобы начать что-то понимать и предсказывать результаты опытов, нужно проделать одну магическую процедуру – позвать на помощь математику. А чтобы было с чего начать, нужно научиться превращать окружающий мир в числа. Вот линейка. Самое простое, что о ней можно сказать – какая у неё длина. Мы сравниваем её длину с другой длиной, которую условно приняли за единицу и получаем число 30. В данном случае 30 сантиметров, так как единица у нас сантиметр. Но описать предмет – этого мало. Очень интересно, как эти предметы взаимодействуют между собой. А для этого их как-то нужно поймать в пространстве, зафиксировать положение. Как поступить? Нужно за что-то зацепиться. Выбрать нечто, вешку, флажок, маяк, чтобы по нему ориентироваться. Вот звезда на моей обувке. Это будет тело отсчета, а математическим образом его будет точка отсчета, начало координат, связанное с этой веселенькой звездой. Тогда я смогу провести прямую от звезды к Кусиловой и измерить расстояние до неё. Получу два числа – угол направления и длину отрезка. Так же могу поступить и с Моченым. Эти пары: угол и длина помогут вычислить расстояние между ними и понять, что Моченый даже доплюнуть не сможет до Кусиловой, так что она пока в безопасности. Такие наборы чисел, жестко фиксирующие точку в пространстве, называются координатами, а вся эта математическая конструкция – системой координат. Координатами могут быть длины, длины и углы, одни углы (как на глобусе), или даже углы и время. Потому как если мы начнем измерять расстояние от звезды на кеде до реальной звезды, то нам потребуются два угла определяющие направление на неё и расстояние, которое обычно измеряется в световых годах. Чтобы учесть динамику изменения, например, если Моченый решит метнуться в направлении Кусиловой, нам потребуются часы.

Семен Александрович замолчал, в классе стояла тишина. Никто ничего не понял. Ладно.

– Ну что, Кусилова, ты поняла, что такое модель?
– Углы какие-то? Там вы еще что-то про кеды свои говорили. Клевые, кстати сказать. Для нас старались? Напрасно.
– Нет, Кусилова, старался для себя. Не сомневайся. Но давай еще немного постараюсь и для тебя. Вот, скажем, ты решила похудеть…
– Вы чего ваще!?
– Не обижайся. Пусть не ты, а девушка Фрося решила похудеть. Она залезает на весы и видит, что за истекший месяц поправилась на десять килограммов. Ужас! В этой ситуации модель очень проста – Фросю можно уподобить бочке с водой, бревну, да просто абстрактной материальной точке. Она взаимодействовала с прибором – весами, и прибор показал такой печальный результат. А теперь представим, что Фрося не ленилась, ходила на фитнесс, не жрала лишнего и через месяц встала на весы. У-у-упс! Она прибавила два килограмма. Тут возможны варианты. Может халявила, или все-таки жрала и раздобрела на два кило. А может и нет. Возможно, часть её жировых отложений исчезла, но зато наросли мышцы. Увеличилась грудь. Неплохо? На вид она стала гораздо привлекательнее даже с двумя набежавшими килограммами. И тут уже Фросю нельзя заменить потяжелевшей точкой. Надо учитывать массу всяких факторов, модель получится очень сложной. Цель физика – максимально упростить задачу, пренебречь чем только можно, но ни в коем случае не упустить критически важных деталей, без которых задача потеряет смысл.
– Это чего, мы это будем учить? Это что, типа физика? Тут до вас Пафну… Игорь Олегович был, так он всё больше эта… закон Ома, кало… этот, ну… термос, вот. А это что? Где задачки-то? У нас тесты в этом году.
– Тесты… – Семен Александрович убрал ноги со стола и подкатился поближе к ноуту, – будут вам тесты. Но нельзя же целый год сидеть материальными точками, да еще… ладно. Что-нибудь придумаем.

Тут зазвенел звонок. Семен Александрович захлопнул крышку своего ноута, и сказал:

– Кружок будет по воскресеньям, с десяти до пяти. В этом кабинете. Приходить можно всем желающим. Но тем, кто хочет что-то понять, придется напрячься. Покеда!

Tags: pictures&conversation
Subscribe

  • 27

    Дочитал «Улисс». Книжка, которая ждала своего часа – своих месяцев :) – двадцать семь лет. Приходила она в журналах, наверно…

  • Эпизод восемнадцатый

    .. уверена у ней вся набожность оттого что ни один мужчина на нее второй раз не взглянет .. я вошла в ту комнату за спичками показать ему про смерть…

  • Эпизод семнадцатый

    .. Какими параллельными курсами следовали Блум и Стивен на обратном пути? .. На ступеньках четвертого в ряду равноразличных нечетных номеров,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments