am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

ПЕРЕКРЕСТОК

Улица Поэта пересекала улицу Лётчика под прямым углом. Многочисленные квадраты с ядовитой желтой каймой наросли на нем как грибы. Юго-восточный квадрант был украшен аккуратным шестиэтажным домом, ухоженными клумбами, парой плодовитых рябин. Остальные квадранты заполняли руины. Особенно выделялся юго-западный, с осязаемо-вонючей хибарой, которую, как казалось, постоянно тошнило всякой рухлядью и ржавой бытовой техникой. Но видимо для того, чтобы показать, что жизнь возможна везде, рядом шныряла пара-тройка собак, а в крошечной перекошенной форточке частенько сидел кот.

Топограф, скептически взглянув на эту диспозицию, сказал:
– Скучно живете.
Наблюдатель обиделся:
– Для веселья нужны силы. Где взять? Вы, как топограф, должны заметить, тут с запада на восток уклон. Так я видел пешехода, который шел со стулом в руках. А на перекрестке поставил его и присел. Ждал, пока загорится зеленый. И это он под горку шел! И сидел секунд тридцать.
– Чего силы? – не понял Архиватор, – Дай вам силы, так вы всё на слом пустите. Уже забор куда-то дели. Дверь узорная на одной петле держится. А через дорогу, под резными наличниками, пластиковый плакат приколочен: «Помощь для компьютеров на дому». Суицидальной расцветки.
– Вонючие узоры! – не удержался Санитар, – Зачистить бы всё для начала. И клумбы эти ваши искаканные тоже. Видели этого чувака с пятнистой собакой? Как сам рядом не усядется. И всё за поводок дергает, дергает. Он бы у меня подергался! Зафиксировать, зачистить, а потом уж и думать.
– Если всё зачистить, так и фиксировать ничего не придется. – Системный Администратор неприятно хихикнул, – Полегче там с зачисткой. Нашли uninstall – жмите, а нет, так поди, удали! Оно ж всё само в себя вросло, не знаешь, за какой конец тянуть. Подмести захочешь, так от каждого обжовка нитка тянется. Забор качнешь – крыша съедет.
– А не надо качать! Подпереть рука не поднимется?
– Переть вот только на красный не надо. Встал на перекрестке и жди зеленого человечка.
– Когда они еще прилетят, человечки ваши зеленые!
– Одиночество заело?
Участники обсуждения посмотрели друг на друга и вдруг захохотали.
– Что-то в самом деле заело в нашем механизме, – сказал, смахивая слезу, Санитар, – а раз так, то попытка не пытка, пусть пощупают наши мозги, может посвежее будет.

Ник Чка раскрыл папку с документами и подписывал, не глядя, лист за листом. Разбираться во всех этих хитросплетениях желания не было ни малейшего. Главное решиться, а на что – этого может быть лучше и не знать. К тому же по новому законодательству все переговоры подразумевали видео-фиксацию, и никакое юридическое крючкотворство не могло отменить суть. А по сути, начало трансформации ограничивалось имплантацией калькулятора. Никто не спорил с тем, что быстро и безошибочно считать – это хорошо.

Так. В северо-западном квадранте, почти прижавшись к бревенчатой стене, заслоняя дыры выдранных с корнем окон, залепленных пластиковыми пломбами стеклопакетов в бурой бороде герметика, появился тонкий слой искрящегося тумана. Приметно пара метров по диагонали. Особенно красиво было перед сном – окружающий мир становился плоским, бесцветным, тонул в сумерках. А калькулятор тлел живым ночником, будто приглашая посчитать овец. Да и без овец. Сложить мелочь в маршрутке, или, подходя к кассе гастронома, точно знать общую стоимость покупок и выгоду от выпавших скидок. На вечеринке удивить народ каким-нибудь арифметическим фокусом. Со временем завёлся и чудак по кличке Простой. Уходил в калькулятор, о чем-то они там шептались и перемигивались. А потом он вываливался и еще долго смотрел, как мерцает зеленым некое 4398042316799. Уже немало таких друзей себе насчитал.

Ник Чка смотрел на доктора Оливера.
– Что дальше? – переспросил доктор Оливер, взял остро оточенный карандаш и стал водить по списку. – Калькулятор, расширитель памяти, контролер эмоций, будильник… пока все инсталляции прошли более чем успешно. Да разве вы сами не чувствуете себя другим человеком? Просто – человеком. Это же должно звучать гордо, и всё в нем должно быть прекрасно. Хе-хе… Вот прошлый модуль – стильконтроллер. Вы наверно и внимания не обратили, но на первый сеанс вы пришли в драных носках. Нервно стащили с ноги туфлю, а там дыра. Нет, две дыры, еще какая-то сбоку, никогда такого не видел! А сегодня вы стильный молодой человек. Я думаю, что пора менять архитектуру.

И вот пришел демонтаж. Будто нити дождя спустились с вышины, будто тысячи тонких прозрачных рук. Они поднимали неподъемное, отделяли неотделимое, находили потерянное, и ни один кирпич, ни одна щепка не убереглась от их деятельного внимания. Дохлый клоп, прилипший под обоями, хлопья облупившейся краски, ржавый погнутый гвоздик – всё брали эти руки, обнимали и целовали, укладывали по ящичкам необозримого архивационного комода. И в то же время по этим осколкам, гнилушкам, плевкам восстанавливался первоначальный вид, весь процесс, смысл целого. Дом становился домом, каждый вздох в нем, каждая взлелеянная надежда, каждая воплощенная мечта фиксировалась чертежом, списком, кибермоделью. Вскоре улицы полностью скрылись за пеленой дождя, а когда он прошел, лишь две безымянные полосы пересекались под прямым углом. И тогда Летчик подошел к Поэту. Теперь их было только двое – он и она. Они стояли на перекрестке, окруженные окнами гаджетов как лепестками, они затаились в сердцевине этого цветка.

– Почему мы всё еще здесь?
– Они не заметили дороги. Думали, что это лишь асфальт с проложенными под ним трубами.
– Теперь и они разложены по ящичкам трупами.
– А мы не из этого теста.
– И нет нам в тех ящиках места – Поэт засмеялась.
– Но что-то мы должны сказать на прощенье? Сложи, кто тут у нас поэт?

Где мертвых душ чуть сладковатый запах,
где истребителем наперерез,
на пепел мягкий колкий пепел лез
позёмки складки в романтических зигзагах.
Где свет очей гнилушками во тьме.
Он мертвый, но как светится в потемках!
Еще обнимемся, обнимемся в потомках,
ведь мне
пока не надоело. Ну, побудь!
Или хотя бы путь не позабудь.

Больше здесь делать было нечего. Когда-то живой Ник Чка вышел из инкубационного бокса. Он приветливо улыбался персоналу, приятно пах, и в глазах его светилась мысль. Не беспокойная мысль затравленного существа, а ровный огонь концентрированного знания. Каждое его движение, руководимое рассчитанной спонтанностью, было прекрасно. Но Летчик уже не смотрел его глазами, а Поэт не отбивал ритм его сердцем. Они улетели. В мире еще пока рождались существа, за которых можно было зацепиться. Новый перекресток, как тонкие линии в оптическом прицеле. Оставалось только задержать дыхание и нажать.

Tags: pictures&conversation
Subscribe

  • в этом клочковатом мире

    «... Я заметил невдалеке от ухабистой дороги, по которой мы ехали, три дерева, когда-то, должно быть, стоявшие в начале тенистой аллеи,…

  • красота – это вереница гипотез

    «... Ведь красота – это вереница гипотез, которую обрывает безобразие, загораживая открывшуюся было нам дорогу в неизвестное) Быть…

  • завитушки

    «... Иные моря были на диво прекрасны, и когда я на них смотрел, испытываемое мною наслаждение еще усиливалось от неожиданности. Почему я…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments