am. (antimeridiem) wrote,
am.
antimeridiem

ОЧКИ

Полина Владимировна достала из холодильника бутылку, раскрытый пакет с соком и кусок сыра. Нарезала прозрачными полумесяцами. Посмотрела в окно. Смеркалось. Через дорогу была насосная станция и небольшой участок, заросший американскими кленами. Их голые ветви не могли скрыть огни светофора, что стоял на развилке проспекта. Некоторое время она смотрела, как горит зеленая звезда, мигает, сменяется желтым и вспыхивает красным. А потом назад. Нет, это была какая-то неправильная звезда. Тупая звезда.


Всё никак не в состоянии расслабиться, Полина Владимировна полезла в свою сумочку, достала ежедневник, надела очки и посмотрела, что там на завтра, не забыла ли чего важного. Вроде всё под контролем. Швырнула сумку на диван в передней и снова уставилась в окно.

Как обычно в такие моменты она вспомнила своего учителя, как они тоже, бывало, выпивали, уже после университета, когда казалось, что оба остались не у дел. Теперь-то у неё всё хорошо, а он уже умер. Может быть, это и к лучшему. Полина Владимировна налила из бутылки в маленькую фарфоровую пиалу. Поднесла ко рту и тут заметила, что забыла снять очки. Ладно, чего там:

пила я водку нацепив очки
как будто силилась увидеть

эти две строчки, внезапно пришедшие на ум, так её насмешили, что решила записать. Блокнот улетел вместе с сумкой. Ладно, всё равно непонятно, как это можно было бы продолжить. Выпила, сделала пару глотков сока и стала жевать сыр.

Что-то еще было про очки? Ах да, этот пациент, в 12.30. Рассказывал, что в юности очень хотел очки, но глаза были в полном порядке. И тогда он заказал себе очки с нулевыми диоптриями. Да еще друга подбил, вместе ходили в оптику и удивляли дежурного офтальмолога.

– А зачем вам были нужны эти очки?
– Я меня была девушка в очках, друг в очках, казалось, что нужно еще больше сплотиться, всем надеть очки. Ну как эти… в тельняшках. Ну и еще очки можно было поправлять, протирать. Добавить ума на халяву.
– Кажется слишком много причин. А ведь у каждой загадки есть простая, хоть и не всегда очевидная разгадка, на каждый вопрос, наверняка, есть простой и честный ответ.
– Ну, это вы должны…
– Можете пофантазировать за меня. Что бы я сказала, как бы объяснила?
– Вы как Сова… Как там… «только точно. Это очень важно. От этого всё зависит. Повтори слово в слово»…
– Ну ладно. Я думаю, что этот друг как-то поразил ваше воображение, да и с девушкой этой было не всё ладно. А вы, как человек суеверный, ищущий знаки и магические ритуалы, решили, что дело в очках. Вы бы наверно хотели, чтобы эта девушка была вами, в том смысле, что всегда рядом и ничего не надо было бы объяснять.
– Очки вот только были фальшивые.

Полина Владимировна налила еще водки. Ей нравилась работа, нравились пациенты, и сама себе она нравилась, когда начинала ловить намеки, строить гипотезы, ставить эксперименты. Только как-то втягиваешься в это дело. Проблемы у всех разные, но и очень похожие. И они наслаиваются одна на другую, потом интерферируют, потом реагируют с образованием каких-то неопрятных хлопьев. Тяжело. Этот её учитель и сам писал стихи, и пациентов своих тоже просил писать. Не сны записывать, не рассказывать о наболевшем, не жаловаться. А давал задание на дом. Типа напишите стишок про своего мужа, пусть в стихе он будет белочкой. Отказы не принимались, хоть какое: в рифму, без рифмы, выдуманное или зарисовка с натуры. Неважно. А следующий сеанс начинал с анализа.

– Вирши в студию! – Полина Владимировна выпила. Надо будет на этом Косте опробовать.


– Ну и что получилось?
Костя молча протянул листок.
– Может лучше вслух?
– Нет.

Сними очки. Нет, лучше не снимай.
Хрустят суставы дужек, стекла бьются,
их исковерканное тело обнимай,
чтобы казалось им – они

Костя посмотрел Полине Владимировне в глаза и сказал:
– Ну, вы же сказали, можно не в рифму.
– Как-то слишком конкретно, вы не находите?
– Я боюсь, они убьются... Мне тут мост нужно было перейти, забрел в своих скитаниях в такое место, что возвращаться нужно было через мост. Поздно уже было, по подворотням какая-то шпана... Так вот, мост. Очень тяжело на него было заходить, причем я изначально не боялся, просто это ощущение вдруг пришло. Пока я еще имел возможность анализировать, я понял, что боюсь не упасть с моста, а боюсь с него прыгнуть. При том, что совершенно не хотел с него прыгать! Будто я настолько не доверял самому себе, тому, что во мне, что боялся, что он сейчас заметит такую возможность и воспользуется... не знаю, как сказать точнее. Это не было раздвоением личности, я не слышал никаких приказов, голосов, моя цельность сохранялась, но в неё была интегрирована возможность прыгнуть с моста.
– Потому что это было легко?
– Да, точно. И эта легкость была страшна.
– Я вам знаете, что скажу? Вы живете с неудовлетворенным либидо (ну, как и все мы), и точно также вы можете жить и с неудовлетворенным мортидо. Технологически это одно и то же.
– Та… моя девушка, что в очках… очень боялась умереть от иммунодефицита. А я почему-то не боялся.
– Нельзя бояться всего сразу. Она боялась заболеть, вы боялись её, она вас не боялась. Вот такая конструкция. Потом она забыла про свой страх, и тут же забыла о вас. Так?

Костя промолчал.

– А друг, что пошел получать вместе со мной очки, на этом не остановился. Рядом с магазином «Оптика» стояло здание городского морга. И вот глядит он сквозь нулевые очки и видит объявление: «Требуются работники в морг. Работа ночная, оплата почасовая» Зашел. Здание внутри оказалось чистое и светлое. Спустившись на лифте на подземный этаж, он повстречал (как это он выразился) изящную женщину с большими глазами, курившую «Казбек». Уточнил, нужны ли работники. «Были нужны», – ответила женщина. И это «были» из её уст прозвучало особенно веско.
– Возвращаясь к вашему стиху. Радости жизни и веры в будущее вам хватило только на первые два слова.
– Думаете этого мало?

Полина Владимировна налила еще водки, хотя мироздание уже заволоклось приятным туманом. Когда она пила с учителем, этот туман никогда не наступал. Казалось, он заливал в неё спирт как в лампу, чтобы она тихо светила в своем уголке. Видимо её слова были слишком тусклыми. Да и говорила ли она? Не больше чем сейчас, сидя на кухне в компании этой нарядной бутылки и ночи за окном.

Пошел снег. Полина Владимировна подумала, что было бы, если бы Костя тогда написал своей девушке что-то провокационное, как-то сломал гештальт. Часто бывает так, что человеку есть что сказать, но он никогда этого не сделает, просто потому что у него не хватает решимости или он просто чувствует себя не совсем так сказать достойным. Ну, хоть попробовал бы что ли…

сними очки – как просто стать другой
подругой дурой чуточку нагой
без этих стекол, дужек, глаз огромных
желаний пар летучий газ нескромных
ведь от любви нам рано погибать
дружить и может быть

– Прогибать ситуацию под мечту, – подумала Полина Владимировна. – Он так и делал. Только его мечта была уж больно странная. Это ведь не розовые очки нужно было надеть. Он людей не насквозь видел, а такими, каким они должны быть. А потом он растоптал эти очки, эту чудесную оптику. И пациенты сразу предстали во всей красе своего уродства. Хорошо, что обошлось без судебных исков. Надо будет Косте рассказать, как он боролся со страхом высоты. Но Косте слабо, он вон даже стих дописать не может.
Tags: pictures&conversation
Subscribe

  • Malmkrog

    «Мальмкрог», Кристи Пую, 2020. Кино длинное, и отношение к нему по ходу просмотра не раз менялось. Сначала запустил версию с…

  • просто работа

    В мире эвфемизмов: «Это не просто работа – это реальная возможность зарабатывать!» Свеженькие объявления на остановке. Зеленая…

  • Листая назад

    Шли по лесу. В. хотела позапускать свой копеечный вертолетик, но оказалось, что комары не стали ждать вечера, летают даже в жаркий полдень. Посмотрев…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments