Уил не помнил, но наверняка – в детстве что-то произошло. Какой-то стук, который его напугал. Эхо этого далекого события еще металось между стенами его души, и любой стук заставлял Уила вздрагивать. А его сердце наоборот – замирать. Особенно стук в дверь. В эти редкие моменты Уила окатывал настоящий ужас. И не было такой силы, которая заставила бы его подойти к двери. Тут было не до размышлений – ноги подгибались и просто не желали идти. Сара знала об этой странности мужа. И в этот раз она со вздохом поднялась с кресла и побрела по лестнице в холл. Стук повторился. Уил слышал, как щелкнул замок, потом надтреснутый голос Сары, а потом донеслось что-то звонкое, переливчатое и одновременно нежное. Уил поискал ногами тапки, нашел и тоже пошлепал к лестнице. Ухватившись за перила, он видел, как в дверях стоит что-то пронзительно молодое, сверкающее как блики на воде и такое же неуловимое. Счастье вошло без стука, потому что двери Уила уже были распахнуты настежь.

Закатилось осеннее солнце,
по спине прошмыгнув сквозняком,
звездным кругом вершины колодца,
на пути, что тебе не знаком.
Не судьба среди ночи стучится,
просто сердце морзянкой зовет,
что периметром двери лучится
и её открывает. Ну вот.
Чур-чура, я нашла. Заходите.
Чай, варенье, подсохший багет.
Оставайтесь на сколько хотите
и обратный порвите билет.