аккорды уменьшенной септимы
Дочитал первую книжку (первый и второй том) «Войны и мира». Да, эта история с Наташей и Анатолем конечно оч. динамичная. Вот вроде всё знаешь (ну, более-менее), никакой по сути интриги, а всё равно захватывает. Представляю, как это читали тогда, в первый раз! Наверно у читателей возникало ощущение, что они до этого вообще книг не читали. Во всяком случае, на русском. И ведь это почти синхронно с первыми романами Достоевского. Да… какой-то портал открылся в русской литературе. Дыра в мироздании.
И всему находится место! Даже низкопробный стеб у Толстого и тот попался. Ну, там где он описывает оперу:
«… На сцене были ровные доски посередине, с боков стояли крашеные картоны, изображавшие деревья, позади было протянуто полотно на досках. В середине сцены сидели девицы в красных корсажах и белых юбках. Одна, очень толстая, в шелковом белом платье, сидела особо, на низкой скамеечке, к которой был приклеен сзади зеленый картон. Все они пели что-то. Когда они кончили свою песню, девица в белом подошла к будочке суфлера и к ней подошел мужчина в шелковых в обтяжку панталонах на толстых ногах, с пером и кинжалом и стал петь и разводить руками. Мужчина в обтянутых панталонах пропел один, потом пропела она. Потом оба замолкли, заиграла музыка, и мужчина стал перебирать пальцами руку девицы в белом платье, очевидно выжидая опять такта, чтобы начать свою партию вместе с нею. Они пропели вдвоем, и все в театре стали хлопать и кричать, а мужчина и женщина на сцене, которые изображали влюбленных, стали, улыбаясь и разводя руками, кланяться...»
Эффект усугубляется еще и тем, что под конец этого ехидного описания Толстой вставил ремарку, подтверждающую, он не чужд музыке и отправлять его «учить матчасть» не стоит и пытаться:
«… потом танцевали еще другие, с голыми ногами, мужчины и женщины, потом опять один из царей закричал что-то под музыку, и все стали петь. Но вдруг сделалась буря, в оркестре послышались хроматические гаммы и аккорды уменьшенной септимы».
И всему находится место! Даже низкопробный стеб у Толстого и тот попался. Ну, там где он описывает оперу:
«… На сцене были ровные доски посередине, с боков стояли крашеные картоны, изображавшие деревья, позади было протянуто полотно на досках. В середине сцены сидели девицы в красных корсажах и белых юбках. Одна, очень толстая, в шелковом белом платье, сидела особо, на низкой скамеечке, к которой был приклеен сзади зеленый картон. Все они пели что-то. Когда они кончили свою песню, девица в белом подошла к будочке суфлера и к ней подошел мужчина в шелковых в обтяжку панталонах на толстых ногах, с пером и кинжалом и стал петь и разводить руками. Мужчина в обтянутых панталонах пропел один, потом пропела она. Потом оба замолкли, заиграла музыка, и мужчина стал перебирать пальцами руку девицы в белом платье, очевидно выжидая опять такта, чтобы начать свою партию вместе с нею. Они пропели вдвоем, и все в театре стали хлопать и кричать, а мужчина и женщина на сцене, которые изображали влюбленных, стали, улыбаясь и разводя руками, кланяться...»
Эффект усугубляется еще и тем, что под конец этого ехидного описания Толстой вставил ремарку, подтверждающую, он не чужд музыке и отправлять его «учить матчасть» не стоит и пытаться:
«… потом танцевали еще другие, с голыми ногами, мужчины и женщины, потом опять один из царей закричал что-то под музыку, и все стали петь. Но вдруг сделалась буря, в оркестре послышались хроматические гаммы и аккорды уменьшенной септимы».