в других декорациях
Хулио Кортасар, «Дальняя».
«Кора Оливе – королева и... Красивая анаграмма, потому что она как бы открывает путь, потому что ничем не кончается. Потому что: королева и...
Нет, ужасная. Ужасная, потому что открывает путь той, которая не королева и которую я опять ненавижу ночь напролет. Ту, которая Кора Оливе, но не королева из анаграммы, она что-то жалкое, нищенка в Будапеште, профессионалка из публичного дома в Кочабамбе, официантка в Кетцальтенанго, она где-то далеко и не королева. Но она все же – Кора Оливе, и потому вчера вечером было опять то же самое: я ощущала ее присутствие – и ненавидела».
Это тот же рассказ, тот же «Аксолотль», только с другими персонажами и в других декорациях. Забавно наверно быть писателем, пишущим один и тот же рассказ.Ну как бывают художники,что раз за разом рисуют «натюрморт с бутылками». Ну, несколько отличающиеся от картины к картине бутылки, при разном освещении, картина побольше, картина поменьше... Писатели на такое почему-то не отваживаются. Или мы их просто не заем? С картинами конечно проще: каждому зрителю – свои бутылки. А рассказы не персональные, один и тот же читатель получает их все. Ну вот, Кортасар немножко попробовал. Нормально. Можно было бы и еще парочку прочитать.
«Кора Оливе – королева и... Красивая анаграмма, потому что она как бы открывает путь, потому что ничем не кончается. Потому что: королева и...
Нет, ужасная. Ужасная, потому что открывает путь той, которая не королева и которую я опять ненавижу ночь напролет. Ту, которая Кора Оливе, но не королева из анаграммы, она что-то жалкое, нищенка в Будапеште, профессионалка из публичного дома в Кочабамбе, официантка в Кетцальтенанго, она где-то далеко и не королева. Но она все же – Кора Оливе, и потому вчера вечером было опять то же самое: я ощущала ее присутствие – и ненавидела».
Это тот же рассказ, тот же «Аксолотль», только с другими персонажами и в других декорациях. Забавно наверно быть писателем, пишущим один и тот же рассказ.Ну как бывают художники,что раз за разом рисуют «натюрморт с бутылками». Ну, несколько отличающиеся от картины к картине бутылки, при разном освещении, картина побольше, картина поменьше... Писатели на такое почему-то не отваживаются. Или мы их просто не заем? С картинами конечно проще: каждому зрителю – свои бутылки. А рассказы не персональные, один и тот же читатель получает их все. Ну вот, Кортасар немножко попробовал. Нормально. Можно было бы и еще парочку прочитать.