cup

томсад #40

Не помню детских снов. Разве что был какой-то кошмар, когда проснулся ночью и увидел на одеяле черное пятно, эдакую кляксу-тень. Она меня почему-то очень испугала. Потом долго вспоминал, ждал, не появится ли опять. Но не повторилось. Наверно это что-то значило, но теперь уже выветрилось. Осталась только тень воспоминания. А еще был сон под температурой, и он повторялся часто, хотя про него вообще трудно что-то сказать. Снилась нить, которая становится все тоньше и тоньше, натягивается. И одновременно это означает раздувание, неукротимое масштабирование вовне. И вот это существование противоположностей, их синхронное нарастание создает такое тошнотворное ощущение, проваливание, желание остановить, но вместо этого нить становится все тоньше и заполняет все вокруг. Потом, когда я читал «Элегантную вселенную» там было что-то подобное, какой-то такой образ. Про приближение к масштабам планковской длины. Кстати сказать, брат хвастается, что помнит тысячи своих снов, возвращается в некоторые снова и снова. Целый альтернативный мир в снах, чем-то подобный реальному, но с заметными искажениями. Ну вот, а мне в этом смысле не повезло.
cup

самое чудесное свидетельство

«Бог не посылает скорби и несчастия как испытания; Он позволяет Необходимости распределять их в соответствии с ее собственным механизмом. Иначе Он не был бы отъединен от своего творения, каким должно Ему быть, чтобы мы существовали – и, следовательно, могли бы \доброволъ<но>\ согласиться больше не существовать. Редкие соприкосновения, какие производит вдохновение между <Его> созданиями и Им, менее чудесны, чем Его вечное отсутствие, и в меньшей степени доказывают <Его> любовь.

Collapse )
(Симона Вейль, Тетради 1933–1942, том III)
cup

эволюционное отбросы

Попросили у нас тут почитать Пелевинские «Числа». Сразу не нашел, вот только сегодня. Открыл и как-то втянулся. В частности прочитал:

«... в стране начался процесс, который западные социологи называют парадигматическим сдвигом. Как и все эпохальные перемены, он происходил незаметно, словно бы в каком-то другом измерении, и люди узнали о нем постепенно, по множеству мелких черт, каждая из которых сама по себе могла ничего не значить».

Вот да, по множеству мелких черт. И если применить это правило к т.н. концу света...Collapse )
cup

томсад #39

За окном белый свет. Он льется сплошным потоком, во всю ширину окна, падает на коричневый блестящий пол, разливается, поднимает искры пылинок. На окне белые шторы. Все в разноцветных маленьких веселых зонтиках. Они кружатся по полотну в полном беспорядке, кто вверх смотрит, кто в бок, кто перевернулся наоборот. Я помню, они были очень, очень давно, всегда. А вот недавно исчезли и заменились чем-то угрюмым, какими-то коричневыми клеточками. А теперь снова зонтики. Какое облегчение! Я смотрю на них и хочу поздороваться. Но знаю, что это необязательно. Занавеска чуть качается, и зонтики кивают мне: «Здрасьте». Рядом кадка с торчащими до потолка зелеными стелами, а сверху тоже зонтики. Это пальма. Странно, я ведь про нее за давностью лет совсем было забыл. А недавно воткнули косточку финиковую в горшок к фикусу, и вскоре вылезла зеленая стрелка. Да, это уже было!
cup

томсад #38

Антонина Васильевна вновь ударила по клавишам, и мы друг за дружкой двинулись приставным шагом. На ногах чешки, мне слегка велики, и носы торчат пустые. Если бы в те времена была возможность смотреть «Розовую Пантеру», это хоть как-то вдохновляло, было бы с кого брать пример. Тут же приставной шаг казался очередным нелепым изобретением, лишь бы нас помучить. Кое-как освоил это движение, тут и пианино стихло. Можно просто побегать. Но видать, научившись приставному шагу, забыл обыкновенный. Или зацепился носком за отставший квадрат линолеума. И полетел, заскользил подбородком по этому самому линолеуму. Вой, платок весь в крови, какие-то примочки. До вечера просидел, прижимая бинт. Вот был мамочке подарочек! Дома отлепляли в три приема. Или в пять? Отмачивали. Потом промывали, какую-то перекись водорода от соседей принесли. Мне уже казалось, что эта возня не кончился никогда. Но приходилось терпеть, потому что родители грозили медпунктом, рассказывали про швы и какие-то кривые иголки. На следующий день уже была только корочка, ходил и трогал ее. Ну-ка и сейчас потрогаю. Черт, уже не могу нащупать шрам... Как же так? Ведь долго, долго был. А теперь и его не осталось.
cup

Листая назад

dennett: «Один из главных навыков правильных отношений с Богом – умение не задавать лишних вопросов. Это нелегко дается, если, конечно, отношения не основаны на безразличии.

Умение не задавать лишних вопросов связано со знанием своего места и тактичностью. Сегодня, правда, неясно, стоит ли уважать эти добродетели. Целые мировоззрения основаны на определении человека, как существа, которое не знает и не может знать своего места; наука есть профессия бесстрастного задавания лишних вопросов.


Collapse )
cup

пройденное

Ник шел по осеннему парку. Золотой блеск солнца в синеве неба подсвечивал золотые деревья, которые отражались в синих лужах, в которых плыли золотые листья. Ник тревожно поглядывал на это великолепие. Листья оставались листьями, лужи – лужами, солнце слепило. Ник еще помнил, что когда-то мог присесть на скамейку и надолго упереться взглядом в береговую линию лужи, которая уводила его вглубь и вбок, в таинственные закутки мироздания, где только ему обещают показать что-то такое. Он верил и шел. Видел ли? Удивлялся? Этого Ник уже не помнил, но тогда ожидание чуда жило в нем, и каждый сорванный ветром лист мог оказаться билетом, письмом, зеркалом, нежной инопланетной ладонью, да просто – вот этой шуткой, не пойми чем, воплощенной тайной. Теперь ну да – листья, ну да – небо. Всё стало самим собой. Почему-то это тождество оказалось неустойчивым, и парк съеживался до аляповатых декораций, упрощался до цветовых заливок, он мешал. Зачем Ник сюда пришел? Ему стало страшно. Ник свернул с дорожки, набрел на какое-то безымянное дерево, обнял его руками и прижался щекой к мокрому стволу. Дерево на миг стало непонятно чем, Ник облегченно вздохнул и сжал ствол покрепче.

Collapse )