Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

cup

Jagten

«Охота»,Томас Винтерберг, 2012.

Начали смотреть. И поначалу все было как в «Еще по одной», просто очень похоже. Но когда проступила основная завязка сюжета, бросили это дело.

Collapse )
cup

увидеть на юзерпике и обалдеть



Жауме Пленса (Jaume Plensa)
«Julia», 2018
Полиэфирная смола и белый мраморный порошок
12 м x 367 x 510 см

Вот что пишут кураторы или там искусствоведы. Или это сам Пленса разъяснял для непонятливых?

Джулия устремлена в сердце нашего существа. Это поэтическое и виртуальное зеркало, в котором каждый может увидеть отражение своих сокровенных вопросов.
– Чем и как мы можем улучшить жизнь окружающих?

Как мы можем помочь тем, кто потерял дом или работу?
Как помочь тому, был вынужден бежать из родной страны?
Сможем ли мы обуздать голод, войну, насилие?
Как нужно воспитывать детей, чтобы создать более справедливое общество?
И т.д. и т.п. Как много лиц, как много вопросов!


Вот не знаю.Collapse )
cup

пройденное

Фрэнк и в детстве был непоседливый. Ему хотелось сразу всего. Сядет упражняться за фортепьяно, как тут же клавиши напомнят ему отложенную шахматную партию. Только расставит фигуры, как уже хочется покачаться на лошадке или побежать во двор к ребятам. На улице, в разгар игры, размечтается, отойдет в уголок, сядет и засмотрится на облака. Сначала его пытались воспитывать, приучать к дисциплине, но потом бросили. А к двадцати годам Фрэнку стало казаться, что он должен увидеть, понять, сделать что-то важное, но круговерть дел и увлечений отвлекают и не дают понять, чего же он хочет. Жизнь, как напёрсточник, ловко захватывала его внимание, стучала своими наперстками, бубнила, подпевала, притопывала. И даже когда Фрэнк выигрывал, то это и был главный обман – там оказывался всего лишь стальной шарик. Что-то важное было спрятано и под другими наперстками. Ах, если бы Фрэнку хотя бы намекнули – что?

Collapse )
cup

Листая назад

ivanov_petrov: «... А другой – наоборот. Чрезвычайно ценит последовательность, формальность, ясность и внятность. Потому что очень безалаберный человек по характеру, ему много пришлось потрудиться, чтобы стать вменяемым – и теперь его с последовательности не сбить.
Конечно, трудно общаться с такими переделанными людьми. Они отстаивают (для меня) малозначительные и мешающие подробности, потому что для них это дело жизни».


Переделанные люди. Сделавшие себя, нашедшие эту точку опоры и перевернувшие. Что там перевернулось не так-то просто понять, но выпускать из поля зрения эту волшебную точку нельзя никак. Потому что не так-то много действенного. Место, на которое можно опереться, часто имеет размерность нуль. Было найдено вслепую, с трудом, может быть случайно. А ведь у каждого своя точка. Своя кочка. И перекликаться, стоя на этих своих индивидуальных кочках, очень непросто. Странно, что это вообще возможно.

Collapse )
cup

лишь только игра закончена

То, что обладает силой, не может не пугать. Как-то уже задавал вопрос – почему даже встречи с добром выглядят так недобро? Почему бы не доказать (если вообще ждать каких-то доказательств) свою силу, сделав человеку хорошо? Сразу. Распространять вокруг свет, тепло и любовь. Даром. А не бить этим архетипическим посохом по лбу. Или не создавать ощущение, что вполне можно этим посохом по лбу получить.

Это похоже на то, как приводят в чувство бьющегося в истерике. Уговаривать тут бессмысленно, куда вернее действует пара пощечин или фонтан брызг в лицо.

У Кастанеды есть довольно мутный термин – индульгирование. Кажется, смысл его начинает проясняться. Это как раз нахождение на уровне этой внешней пленки сознания, человек как бы бьется в истерике жалости к себе, в ощущении беспомощности, в страхе и желании «чтобы все было хорошо». А все эти призывы «взять себя в руки» выглядят как издевательство.

Collapse )
cup

что жизнь твоя одна как жизнь бобра

Поиграл немного с Балаболой. Первый опыт был самый забавный. Засунул фрагмент своего текста и прогнал через сеть несколько раз. Это было похоже на сеанс психоанализа, когда аналитик берет что-то относительно живое и мутное и превращает его во что-то ясное и мертвое. Причем каждый раз этот аналитик был в разном настроении. Один и тот же текст он воспринимал то бодро, то уныло, то стоически, то истерично. Слова не раздражали, почти в каждой вариации была хоть одна занятная строчка. Все это в значительной степени обесценивает стихи фиксирующие состояния – у машины это получается ничуть не хуже. Отличие же в том, что она использует язык как носитель информации в самом грубом смысле этого слова. Стихи, даже если они без нарочитых метафор, аллюзий и сложных образов, это диалог с языком. Тут же протокол. Но и протоколы случаются забавными.

Потом я засунул «Мороз и солнце» и мне выдали продолжение оригинального текста. Ага. Засунул в машину фрагмент Цветкова. Поначалу она вообще отказалась реагировать, ссылаясь на то, что там политика и религия. Я их не замечал, ну ладно. Засунул другой фрагмент. Результат был отвратительный. Потом фрагмент из Павловой. Тоже выпало что-то тошнотворное. Что бы это значило? Это вот так они выглядят через машинный психоанализ, это у них такое внутри? Или это нестоящие стихи, которые после переработки вновь возвращаются в состояние сора?

И да, вот фрагмент начала этих опытов, стенограмма т.с.:

Collapse )
cup

дети

«С этической точки зрения я категорически против создания искусственного сознания у машин. Туннель эго принес в наш биологический мир множество страданий, и я твердо убежден, что сознательный опыт подразумевает намного больше страданий, чем счастья. Мы не должны приумножать это в машинах: искусственный интеллект – это одно, искусственное сознание – другое».
(Томас Метцингер, «Сознание человека и машин»)

Collapse )
cup

The Killing of a Sacred Deer

«Убийство священного оленя», Йоргос Лантимос, 2017.

Когда смотришь второй раз, то уже не производит такого впечатления. Но зато можно внимательнее приглядеться к тому, как все развивалось, обращаешь внимание на мелочи. Сценарий, конечно, отличный. То, как эта нехитрая диспозиция в стиле вагонеток, была реализована в диалогах. Ну и сыграно тоже здорово.

Подумал о том, что серьезный ребенок – это воплощенный страх. Было и в советском кинематографе, в «Плюмбуме»; и у Стругацких где «ощущение, как будто в лицо рассмеялась кошка» (не нашел откуда это, но что-то такое было, смутно помню). Это сочетание молодости и обоснованной уверенности, спокойствия уверенности. «Все умрут, а я останусь», ага.

Collapse )