Tags: Япония

cup

педагогическая поэма

И еще про «абсурдные работы типа укладки дров особым образом».

История делает еще один круг. Было время, когда Е. была принята «на работу», в ходе которой она должна была регулярно (пять раз в неделю) писать небольшие тексты. Я их потом читал, комментировал, заставлял править и даже иногда переписывать. И вот теперь Е. подписала такой же договор с В. В частности там было и мое любимое упражнение – анализ хокку. Забавно, что и теперь Е. выбрала то самое, с которого и она начинала. Ну, у В. получилось как-то похоже на Е. Вообще, несмотря на все нюансы, они очень похожи, и то, что пятнадцать лет разницы в возрасте, и то, что почти все время живут в разных городах... оказывается не так важно.

И да, хокку они выбрали сложное и какое-то недетское. Главное, что я помнил, как мы его с Е. обсуждали, но своих записей не нашел. Так что пришлось писать заново, попутно сопроводил небольшим вступлением, чтобы яснее была суть этого упражнения. Итак.

В небе такая луна,
словно дерево спилено под корень:
белеется свежий срез.

(Мацуо Басё)

Collapse )
jap

В полночь зимой

Скрежет пилы –
О, бедность, бедность! –
В полночь зимой.
(Бусон)

Бедность – не бедность, но я уже давно заметил, что если собрался купить какую-нибудь обобщенную пилу, то лучше не экономить. Но каждый раз забываю это золотое правило. Точнее не забываю, а отказываюсь в него верить. До тех пор пока не услышу «скрежет пилы». 

Collapse )
jap

Все-таки обязывает

Скелеты свои
Люди в шелка завернули.
Глядят на цветы.
(Оницура) 

Зашли сегодня случайно на вставку предметов, вывезенных с Тибета. По стенам развешаны маски – лица в обрамлении черепов. Это вообще-то в духе современной моды – что только этими черепами не украшают! Последнее, что видели – были наволочки на подушки. Красные – а по центру череп и кости. Спросил Е., не хочет ли она такую подушечку. Сказала, что на такой наверно не уснет. Хотя в чем дело, казалось бы – череп к черепу. 

Как это говорится: «У каждого есть свой скелет в шкафу»? И опять же – у каждого есть свой скелет, даже если нет шкафа. Или вот поют песню: «Я не прекрасен, может быть, наружно, зато душой красив наверняка». Что это за красота такая, не знаю. Уже хотя бы потому, что этот «внутренний мир» обязательно включает в себя память, делает его похожим на этот шкаф со скелетами. Ну ладно, пусть где-то в нем есть ящичек, где появляется иногда что-то прекрасное. Но в целом... Не напрасно на этих тибетских полотнах такие оскаленные, как бы раздираемые на части, существа. Портреты т. сказать души. И лишь по периметру – облачка или узоры. 

Но вот «внешняя» красота все-таки обязывает. И чтобы уж совсем не было стыдно, заворачиваешь свой скелет в шелк. Потому что по-другому предстать пред ясны очи цветка просто невозможно. 
jap

Не она

Я и забыла,
Что накрашены губы мои…
Чистый источник!
(Тиё)
 

Сразу представляется бывший в употреблении праздничный стол, тарелки с остатками еды, грязноватые вилки и ножи, и бокал с отпечатком помады. Несмотря на то, что помада наверняка наиболее чистая субстанция из всего набора объедков, этот бокал кажется особенно грязным. В компании с ручьем это желание подрисовать себе что-то дополнительное, как-то себя улучшить, выглядит неуместным. Особенно странной будет попытка представить след от помады (на чем?) после пары глотков воды из этого чистого источника. 

В то же время японский макияж многоступенчатый и тяжелый. Требующий специальной подготовки. Большую часть времени занимает очищение и массаж лица. И вот когда, казалось, самое главное сделано – лицо чистое, спокойное и умиротворенное (тут бы и остановиться) начинается покрытие слоем пудры, ну и дальше по списку. Помада в нем – так, мелочь.
 
Образ размазанной по лицу косметики особенно сильный. Плачь, как неожиданно пробившийся чистый источник, пытается освободить лицо от иллюзии собственной значимости. Но силы не равны, и единственное, что удается сделать слезам – разрушить маску, но не избавить от неё. 

Такое впечатление, что ловкость в ношении косметики сродни ловкости в ношении костюма. Пару раз видел, как никогда не пользовавшиеся косметикой девушки решали неожиданно себя принарядить. И главное, наверно, было не в том, что с непривычки они не могли сделать это качественно, а в том, что они все время помнили о том, что «накрашены губы мои» и это придавало их лицу неприятное выражение скованности и тревожного ожидания чего-то. Чего? 

Похоже, первое, что видит человек, добравшийся, наконец, до чистого источника, и готовый напиться из него – это маска, к которой он так привык, что уже не замечает и не помнит её. И тут не важно, смоешь ли ты эту маску, или останешься под её таким ненадежным прикрытием, ясно, что пить из этого источника будет не она. 
jap

Случайное


Прекрасно!
Сквозь дырку в сёдзи любуюсь
Небесной рекой.
(Исса)

 
Как это Ко вчера сказал? Что-то вроде: «Подтеки на обоях говорят о деградации личности». В то же время Заваровкий (который как раз заходил к Ко чтобы подновить роспись на двери – два иероглифа-кораблика Дао между лотосом облака и туманом земли) говорил, что любит свой подтекший и растрескавшийся потолок – он такой художественный и есть на чем остановить взгляд в минуту раздумий. 

Такое впечатление, что у японцев амбивалентное отношение ко всяким неправильностям. С одной стороны любовь к трещинкам, пятнышкам, шероховатостям – многочисленным наслоениям жизни, к следам случая. С другой – культ чистоты, пустоты и порядка. Видимо, допустимы (и желательны) только такие дыры, сквозь которые удобно любоваться на звезды. 

Но может быть еще интереснее. Этот возглас: «Прекрасно!» как отметка, поставленная случаю за то, что он проделал эту прореху в сёдзи, чтобы сквозь нее можно было без помех насладиться открывающимся видом. Подразумевается такое гармоничное существование, что не нужно ни раскрывать эти самые сёдзи, ни проделывать в них дыру, ни чинить, заклеивать их, в конце концов. Все происходит само собой и именно в тот момент, когда это нужно.
Вот из той же серии: 

К моему костру
Ветер принес откуда-то
Горстку листьев.
(Исса)
 

И тут уже новый оттенок смысла. Возможно, эта горстка листьев нужна вовсе не для того, чтобы подкинуть её в пламя костра. Может быть это компания, которая должна разделить одиночество поэта, остановившегося на ночлег под отрытым небом? 

Да вот, сейчас часто удается наблюдать это зрелище – падение оторвавшегося листа. Особенно когда он падает гладко – без вращений и пируэтов. Редко что бывает столь же красивым. 

«Вот эти кради», –
По сливе цветущей луна
Скользнула лучом.
(Исса)
 

Случай окончательно персонифицировался. Примерно так он подсунул Раскольникову сначала ценную информацию о предмете его вожделения, а потом и топор. Не стоит иметь слишком сильных желаний – постепенно весь мир становится если не твоим сообщником, то подстрекателем. 

jap

Просто белизна

И поля, и горы –
Снег тихонько все украл…
Сразу стало пусто.
(Дзёсо)

Ну, пусто не стало. Как минимум снег-то виден.

Вообще это интересный взгляд на пустоту – как на нечто, прикрывающее всё остальное. Напоминает вульгарно-материалистические представления о небытии. Типа Там нет ничего – одна тьма. Хотя понятно, что тьму все представляют вполне по земному – всё на самом деле на месте, просто выключили свет. Так наверно это воспринимается в детстве – кругом идет праздник жизни, а тебя прикрыли темнотой, отрезали, обнулили окружающий мир. Опять же опасения – не изменился ли этот мир за шторой тьмы, не заполнился ли какими-нибудь опасными существами?

Интересно еще и то, что в этом японском варианте пустота не черная, а белая. Именно не свет, а просто белизна. Как чистый лист бумаги, или как туман, как валом валящий снег. Видимо не случайно, цвет траура в Японии – белый.

Кстати о белом листе бумаги. Есть такая проблема – что делать с фигурками оригами? Перед тем как выбросить, я их сначала разворачиваю, т.е. по возможности привожу в первоначальное, пустотное состояние. Чем сложнее фигурка, тем проблематичнее это сделать. Некоторые укромные уголки так плотно скручены, там столько изгибов и складок, что аккуратно развернуть почти невозможно. Даже у бездушной бумажной птицы процесс смерти сопряжен с мучительными надрывами, сопротивлением, судорожным поиском обратной дороги к пустоте бумажного квадрата.
jap

Напрасные старания

Как бы хотелось
Чтобы душа моя
Была такой же свежей, как восходящее солнце.
(Император Мэйдзи)

Сразу вспоминается китайская история о том, как Хун-жэнь искал себе преемника. Для этого он использовал простой тест – попросил каждого, кто претендует на, так сказать, должность, написать стихотворение, в котором отразил бы свое понимание буддизма.

Главный претендент Шень-сю написал на стене коридора такие строки:

Тело – древо Бодхи.
Ум – светлое зеркало.
Только не забывай протирать!
Только б оно не покрылось пылью!

И тогда Хуэй-нэн, работавший себе потихоньку на кухне, написал другую версию:

Нет ни древа Бодхи,
Ни светлого зеркала.
Да и нет вообще ничего.
Куда же сесть пылинке!

Он и стал патриархом.

Но что же все-таки делать с душой? Ведь так хочется, чтобы была она такой же свежей, как восходящее солнце. Даже если ты император.
jap

Тоже шутка?

Эй, послушай, купец!
Хочешь, продам тебе шляпу,
Эту шляпу в снегу?
(Басё)

Это наверно тот редкий случай, когда японцы шутят. И «предупреждают об этом коротким смешком». Кстати сказать, сегодня узнал о существовании горизонтальных смайликов. У них такие сдержанные, японские улыбки: ^_^, а удивление изображается вообще картинкой в духе аниме: @_@

Но, вполне возможно, никакой шутки не предполагалось. Шляпа ведь и впрямь была замечательная. И что с того это ненадолго? Подобная мысль мне уже приходила в голову, когда увидел под окном ряд машин, покрытых трехсантиметровым слоем пушистого сверкающего снега. У них не было ни дверей, ни окон, даже колес как будто не было – только такие аэродинамической формы сугробы. Если бы подобная штука могла бы ездить, это было бы замечательно! А шляпа чего? Вполне мог бы надеть и покрасоваться.

Странно думать о снеге, когда такая жара. Вот и календарь, что расположился на стене с прошлого года, демонстрирует ноябрь. Так совпали числа. Там на картинке как раз мальчик лепит снежную бабу. Тоже шутка?